Александр Тиняков. Человек и персонаж

Рукавишников уговаривает Александра Ивановича бросить Петроград и уезжать в глушь; в то, что Тиняков занят работой, – не верит. По своему обыкновению, Иван Сергеевич много шутит, иронизирует, философствует… Расшифровывать дословно письма я, признаюсь, поленился: у их автора ужасный почерк. Выписал вот это: «Всякая современность сложившемуся человеку неприятна». Простенький, но – афоризм.

Кроме писем Рукавишникова (к нему я вернусь – он еще сыграет немаловажную роль в жизни Тинякова), к корреспонденции 1917-го относится письмо от редактора «Исторического вестника» Бориса Борисовича Глинского, в котором сообщается, что журнал «прекратил временно прием новых рукописей» «в виду переживаемого… кризиса со стороны возможности издавать его в 1918 г.».

Письмо датировано 13 октября. Из биографии Глинского мы узнаём, что он поддержал корниловский мятеж, был арестован, а редакция журнала разгромлена. За несколько дней до ответа Тинякову Глинского освободили, а в декабре того же года он умрет. Журнал прекратит существование (вернее, последний номер вышел еще в августе).

Тиняковских публикаций во второй половине 1916-го и в 1917-м мне обнаружить не удалось, кроме как в том же «Историческом вестнике»: в декабрьском за 1916 год номере вышла его большая рецензия на «биографический набросок» А.Измайлова «Чехов», в апрельском за 1917-й маленькая – на книгу А.Рязановского «Демонология в древнерусской литературе», которая заканчивается так: «…г. Рязановскому не удалось поколебать весьма ценного (и отрадного) мнения Ф.И.Буслаева о бедности национальной русской демонологии». Достаточно бегло полистать этот номер «Исторического вестника», чтобы увидеть: демоны, по крайней мере с точки зрения авторов журнала, рождаются на глазах…

Практически нет и стихотворений того периода. Вот датированное сентябрем 1916-го. По-моему, одно из сильнейших у Тинякова, по-настоящему искренних:

Все равно мне: человек и камень,Голый пень и свежий клейкий лист.Вечно ровен в сердце вещий пламеньИ мой Дух непобедимо чист.Всем терзаньям, всем усладам телоЯ без сожаленья отдаю,Всем соблазнам я вручаю смелоДушу преходящую мою.Мне уже не страшно беззаконье,Каждый звук равно во мне звучит:Хрюкнет ли свинья в хлеву спросонья,Лебедь ли пред смертью закричит.Уж ни жить, ни умирать не буду,Стерлись грани, дали, времена,Только Я – Один во всем и всюду,А во Мне – лишь свет и тишина.

Известно, что Тиняков попытался выпустить вторую книгу стихотворений, но то ли отец на сей раз денег не дал, то ли не нашелся издатель… Книга должна была называться сначала «Поругание любви и веры», а потом «Весна в подполье». Большую часть стихотворений спустя шесть лет Тиняков включит в «Треугольник». О нем в свое время. А сейчас о не включенных.

Основная их мысль: развращающий, губящий человека и всё живое город и благодатная, живительная природа. Вот один из примеров этого противопоставления:

Пасущийся в полях, беспечно-мудрый скот,И пахарь за сохой, и бабочка над лугом, —Со всеми вами в лад душа моя поетИ сердце мне велит быть вашим добрым другом.Вы созданы, как я; мы в должный час умрем;Мы дышим, и живем, и радуемся вольно;Усталость нас дарит отдохновенным сном;Нам сладко от любви; нам от страданий больно…Когда же вижу я машин стальную плотьИ страшную в них жизнь, – бессмысленно-тупую, —Тревоги я в себе не в силах побороть,И тяжкий, темный страх я перед ними чую.Когда аэроплан сквернит святую твердь,Я думаю в укор безумному народу:От Бога сладостней приять и труд, и смерть,Чем взять у сатаны бессмертье и свободу.Я мыслю: дохлый пес, что тлеет и смердит,Прекрасней и живей, чем та стальная муха,Которая сейчас под тучами парит,В которой нет любви, и разума, и духа!Датировано: «март 1914. Петербург».