Александр Тиняков. Человек и персонаж

Прибавить к ним почти нечего, – возгласы негодования в данном случае были бы только наивностью. Но можно и должно, ввиду подобных буржуазно-интеллигентских признаний, лишний раз напомнить трудовому народу, особенно пролетариату, – что стоит ему хоть на миг задремать, хоть на миг отступить – и буржуазная нечисть набросится на него и упьется народною кровью, и нагайка Савинкова захлещет по лицам рабочих, и зонтик г-жи Гиппиус начнет ковырять зудящие раны борцов за свободу.

«Последние стихи» З.Гиппиус ручаются за то, что – в бешенстве своем – буржуазия способна на всё.

Достается от автора «Пролетарской революции» Бунину («Дворянское сердечко»), Андрееву («Лакей в истерике»), Юрию Слёзкину («Клеветник»), Брюсову («Апология графомании»), не забывает Тиняков о своем гимназическом учителе Федоре Крюкове (работает у Краснова), о недавнем гуру – Дмитрии Мережковском, «который заразил своим старушечьим суеверием и мистицизмом чуть ли не всю интеллигентную молодежь и принес ей вреда больше, чем тысяча попов, взятых вместе».

Есть в книге две статьи об Александре Блоке. Первая, «Революция, поэзия и Христос», как говорили раньше – размышления над поэмой «Двенадцать». По-моему, довольно оригинальные и смелые размышления, тем более Тиняков пишет о произведении, вышедшем в свет меньше года назад.

Блок – превосходный, истинный, быть может, гениальный поэт, но и все его стихи, и все его дела становятся воистину ничтожными, жалкими и бесцветными, в сравнении с багряным цветом тех ран, которые сейчас получают на всех фронтах – не поэты, а самые простые, самые обыкновенные товарищи-красноармейцы.

Да! быть может, многие из них и гуляли в свое время с «Катьками», быть может, они и были в своей прошлой будничной жизни и грубы, и пошлы, – но настал роковой час и они сразу поднялись на такую нравственную высоту, до какой вовеки не подняться ни одному «проливателю чернил», ни одному, – даже гениальному, – поэту. Они стали подлинными несомненными героями, и дело вполне честного и мудрого поэта – не в том, чтобы судить их, а в том, чтобы воспеть их дела и смиренно преклониться перед их неоцененной жертвой, перед их святым и чудесным подвигом.

Ал. Блок не отверг революцию: благо ему за это! Но он лукаво и тайно, прикрывшись маской художественного беспристрастия, попытался очернить тех, кто совершает революцию. Но, – как видим, – его суровый приговор не стоит ни гроша, жизнь властно отменяет его, как вполне неверный. И, как всегда бывает в таких случаях, – поэтический блеск произведения, ослепляющий на первых порах своей красотой, при более пристальном внимании к нему теряет свое обаяние, и мы видим, что этот блеск – мертвенный, что не солнце горит в сердце поэта, а могильные, бродячие, сатанинские огоньки, быть может, и красивые, но холодные, как те могилы, над которыми они загораются.

Выявляет Тиняков и «двусмысленность» финала блоковской поэмы:

…По Блоку, красноармейцы вовсе не идут за Христом, как это почему-то показалось Иванову-Разумнику; Христос для них «за вьюгой невидим», и непосредственно перед «заключением» мы читаем такие строки:

– Кто там машет красным флагом?– Приглядись-ка, эка тьма!– Кто там ходит беглым шагом,Хоронясь за все дома?– Все равно, тебя добуду,Лучше сдайся мне живьем!– Эй, товарищ, будет худо,Выходи, стрелять начнем!

И, говоря так, красноармейцы стреляют: «трах-тах-тах!» А после выясняется, что это идет впереди «Исус Христос» с кровавым флагом, «за вьюгой невидим» и что он от «пули невредим», – откуда ясно, что стрельба и пули направлены именно в него, хотя и незримого.

Таким образом, сопоставление «12-ти» с апостолами должно отпасть и отношение Христа к революции делается, так сказать, односторонним: революция сознательно за ним не идет, но он незримо и неведомо для нее ею предводительствует.

Такова, очевидно, мысль Блока.

Другая статья, «Александр Блок и интеллигенция», – отклик на второе издание блоковской книги «Россия и интеллигенция». В ней наш герой снисходительнее к Александру Александровичу (уже зная о не раз проявлявшейся неустойчивости Тинякова, слово «снисходительнее», уверен, будет воспринято как ирония): «Ал. Блок, не будучи прямым сторонником революции, наблюдая ее со стороны, тем не менее, относится к ней, как к явлению истинно-великому и тем самым свидетельствует о незаурядной серьезности и глубине своего ума и таланта».

Нашлись время, силы и душевное равновесие у Александра Ивановича (напомню, что Орел и Казань в 1918–1919-м переходили из рук в руки) для того, чтобы обращаться и к вопросам науки и техники. Очень любопытны статьи «Печальные чудеса» и «О будущем технической цивилизации». Советую найти и почитать. Во второй статье Тиняков создает нечто вроде утопии (жанр утопии, кстати, стал очень популярен в годы Гражданской войны и сразу после нее).