Александр Тиняков. Человек и персонаж

Единое

Я и блеск луны и солнца, и Священное Слово в Ведах,

и звук в эфире, и человечность в людях

Бхагавад – Гита, VII, 8Былинкой гибкою под ветром Я качаюсь,Я Сириусом лью лучи мои в эфир,И Я же трупом пса в канаве разлагаюсь,И юной девушкой, любя, вступаю в мир.И все очам людским доступные картины,Все тени, образы и лики бытияВо глубине своей божественно-едины,И все они во Мне, и все они – лишь Я.Христос израненный и к древу пригвожденный,И пьяный сутенер в притоне воровском —Четою дружною, навеки примиренной,Не споря меж собой, живут во Мне одном.Во всем, что вымерло, в деревьях, гадах, птицах,Во всем, что есть теперь в пучине бытия,Во всех грядущих в Мiр и нерожденных лицах —Во всем Единый Дух, во всем Единый Я.Апрель, 1919, г. Орел

Интересные детали я отыскал на обложке и этой книги. Под информацией «Того-же автора» указаны кроме дебютной книги следующие:

1. Тютчев. Собрание критических статей о поэзии Тютчева. Составил Александр Тиняков. Изд. «Парфенон». Петербург. (Печатается).

2. Ego sum, qui sum. Третья книга стихов. (Рукопись).

3. Поэты. (Тютчев, Подолинский, Полонский). Сборник критических статей. (Рукопись).

4. Личность Достоевского. Очерк. (Рукопись).

5. Памяти Светлого. (К характеристике А.А.Блока). (Рукопись).

Книга «Тютчев» действительно вышла в свет, «Ego sum qui sum» тоже, но только в конце 1924 года и, видимо, на средства автора. Остальные рукописи так ими и остались и, вероятно, погибли.

* * *

Книга «Тютчев» названа собранием статей, но это не вполне справедливо. Тиняков – составитель и автор первой статьи, опубликованной еще до революции в журнале «Северные записки» – сделал затем обзор критики творчества Федора Тютчева и дополнил довольно большим корпусом его стихотворений.

В целом этот томик не производит особого впечатления. Судя по всему, не произвел он впечатления и сто лет назад. По крайней мере, я нашел только один небольшой отклик на «Тютчева» – в журнале «Книга и революция» (1922, № 7) за подписью Т.Б.

…Вокруг Тютчева, как вокруг Библии, выросла новая «толковая литература». Составитель целиком впитал в себя эту литературу символизма и озаглавил свою статью «Великий незнакомец». Тютчев так углублен, что его уже и не видно из-за комментаторской литературы. Сведение этой литературы к основным этапам, произведенное в книжке Парфенона, может сыграть отрезвляющую роль. Комизм производства Тютчева в «индийские мудрецы», в «махатмы» и «Прометеи» (ст. Тинякова стр. 13) ярко оттенен всей историей критики Тютчева. Пора обратиться к подлинному лику поэта, не затемненному фельетонными усилиями мудрецов начала ХХ века…[23]

Заодно посмотрим, что там в отделе рецензий этого, одного из двадцати трех увидевших свет номеров журнала. Вначале – о книгах и статьях Г.Зиновьева, Н.Ленина (один из псевдонимов В.И.Ленина), В.Ильина (опять же псевдоним Ленина), Ю. и Л.Каменева, Л.Троцкого, Л.Мартова, И.Сталина. Минуем несколько подотделов («Всеобщая история» и пр.) и вот «Изящная литература». Так, рецензия на «Кобзаря» Тараса Шевченко, на третий том «Истории моего современника» Владимира Короленко, на первый том «полного собрания сочинений» Александра Блока, рецензия Владимира Шкловского на книгу Николая Гумилева «Костер», в которой о Гумилеве говорится как о живом, в настоящем времени. И лишь в самом конце: Поэт обвеян здесь какой-то грустью. Он говорит в своем стихе:

Господь воздаст мне полной меройЗа недолгий мой и горький век.