Александр Тиняков. Человек и персонаж

Не менее яростно клевещет А.Тиняков на Герцена <…>. Начинаешь подозревать, что сей господин имеет какую-то родственную связь с «Новым Временем» Суворина, – ведь вот поразительное же совпадение, и он и те заняты дискредитированием великих революционеров, мещански-пошлыми кивками и сплетнями, выдергиванием фраз, подлогом и мошенническими проделками, и тот и те заняты возведением в монархический сан всех великих писателей русской земли, и если к этому прибавить то, что А.Тиняков из русской литературы заботливо исключает Плеханова, Ленина и др., то картина получается полная <…>.

Книжку издал Орловский Госиздат. Почему? Кто дал Орловскому отделению Госиздата право тратить народные деньги на издание черносотенных памфлетов?

Кто пойдет под суд за издание на народные деньги этой сплошной клеветы на русскую литературу?

В «Отрывках из моей биографии» Тиняков называет эту рецензию «особенно нелепой заметкой», а автора ее характеризует как человека, совершенно не умеющего «выражаться по-русски».

Критика видного партийца Александра Ивановича не остановила: «Значительно дополнив эту работу, я предложил „Новой Москве“ выпустить ее 2-м изданием. Издательство согласилось, дало мне небольшой аванс, но Главлит издание запретил, несмотря на то что такой строгий и глубоко образованный марксист, как проф. В.М.Фриче, признавал издание моей книги желательным. Вполне убежден, что мыслям, высказанным в моей работе, предстоит еще большое будущее».

Мне сложно понять, почему Тиняков придавал такое значение этой книге. Написана «Русская литература и революция» была, как я уже отмечал, летом 1920 года, во время войны, но что заставило Александра Ивановича напечатать ее в 1923-м, когда он уже издал «Треугольник» и явно отходил от агитационной прямолинейности?..

Неудача с переизданием «Русской литературы и революции» совпала с потерей работы: после закрытия «Последних новостей» в апреле 1924-го в периодике Петрограда/Ленинграда встречаются лишь единичные тиняковские публикации. Подготовленные и заявленные в «Треугольнике» книги не находили издателя. И, видимо, выпуск за свой счет «Ego sum qui sum» тиражом 2000 экземпляров стал или жестом агрессивной безысходности, или последней попыткой быть увековеченным в русской литературе. И то и другое Александру Ивановичу, как показывает время, удалось – жест замечен.

* * *

Сборник выпущен в конце 1924-го (на обложке 1925-й), «Ленинград. Издание автора». В нем двенадцать стихотворений, предисловие и послесловие.

Появление этого сборника пусть и в молодом, но уже окрепшем СССР удивительно. В годы нэпа издать за свой счет книгу мог (теоретически) любой, но, естественно, не любого содержания. Почти каждое из тиняковских стихотворений буквально вопиет об отчаянии отдельно взятого человека в коллективном обществе, призывает быть одиночкой, хищным и агрессивным, потому что только так возможно уцелеть…

Эпиграфом к «Ego sum qui sum» вполне можно поставить возникший позже в лагерях девиз: «Сегодня ты, завтра – я», который в девяностые годы внедрился в ткань общенародного сознания. Не раз приходилось слышать эти слова от вполне интеллигентных людей – интеллигентных, но доведенных до предела.

Причем, отстаивая в стихах право индивида всеми силами, всеми правдами и неправдами бороться за существование, Тиняков не оправдывает это тем, что его герой чем-то лучше большинства остальных. Нет, герой его – обыкновенный человек, ничем не выдающийся, но тем не менее очень хотящий жить дальше, знающий, что для него-то центр вселенной не Бог, не коммунизм, не монархия, а – он сам.

Я судьбу свою горькую, мрачную

Ни на что не желаю менять:Начал жизнь я мою неудачную, —Я же буду ее и кончать!Больше бога, Героя и ГенияОбожаю себя самого,И святей моего поклоненияНет на нашей земле ничего.Неудачи мои и порокиИ немытый, в расчесах, живот,И бездарных стихов моих строки,И одежды заношенной пот —Я люблю бесконечно, безмерно,Больше всяких чудес бытия,Потому что я знаю наверно,Что я – это – Я!Я не лучше других, не умнее,Не за силу и доблесть моюЯ любовью к себе пламенеюИ себе славословье пою.Я такой же бессильный и тленный,Я такая же тень бытия,Как и все в бесконечной вселенной,Но я – это – Я!