Александр Тиняков. Человек и персонаж

Не исключено, что «Радость жизни» действительно написана до ареста и расстрела Гумилева. Что Тиняков употребил фамилию именно этого поэта, достаточно объяснимо: Гумилев был воплощением активного, некабинетного бытия в поэтическом мире Петербурга. Путешествия в Африку, действующая армия, своя поэтическая школа, успех у женщин… И вот такой человек от какого-нибудь тифа или от голода умирает, а ничтожный герой стихотворения остается жить. Хоть на несколько дней («Скоро, конечно, и я тоже сделаюсь / Падалью, полной червей»), но протянет на этой земле дольше, чем жаждавший действия, приключений кумир тысяч барышень и юношей. Да и многолетнюю любовь Тинякова к Анне Ахматовой, его ревность к более удачливому ровеснику Гумилеву нельзя не учитывать.

* * *

Какие еще стихи включил в свою последнюю книгу Александр Иванович…

Помнится, в 1916-м наш герой в духе первых христиан заявил в статье в «Земщине»: «…от Иисуса Христа не отрекусь». Позже прямо Христа он не оскорблял, а в «Треугольник» включил проникновенное стихотворение от его лица, которое привел в своей рецензии Михаил Павлов. И все же в феврале 1922-го Тиняков решился, написал, а в 1924-м опубликовал:

Долой Христа!

Палестинский пигмей худосочный,Надоел нам жестоко Христос,Радость жизни он сделал непрочной,Весть об аде он людям принес.Но довольно возиться с распятымИ пора уж сказать: он – не бог;Он родился и вырос проклятым,По-людски веселиться не мог.И без дела бродил по дорогам,И в душе был мертвей мертвеца,И, ютясь по глухим синагогам,Проповедовал близость конца.В наше время его б посадилиК сумасшедшим, за крепкую дверь,Ибо верно б теперь рассудили,Что он был вырожденец и зверь.Но тогда его глупые речиИ запачканный, грубый хитонПоражали сильнее картечиИстеричных подростков и жен.И хоть взял его царственный Ирод,И распял его мудрый Пилат.Все же был им в сознании вырытОтвратительный, мерзостный ад.Но довольно садиста мы чтили,Много крови он выпил, вампир!Догнивай же в безвестной могиле, —Без тебя будет радостней Мир!

С одной стороны, стихотворение, по-моему, слабое, примитивное и прямолинейное, с другой – для человека, выросшего в глубоко православной семье, это страшный поступок. Тиняков словно бы проклял не Иисуса, а самого себя, добровольно лишился главной точки опоры.

Куда тоньше и при этом сильнее о подобном сказал он в стихотворении под названием «Homo Sapiens»:

Существованье беззаботноеВ удел природа мне дала:Живу – двуногое животное, —Не зная ни добра, ни зла.Всегда покорствую владыке я,Который держит бич и корм,И чужды мне стремленья дикиеИ жажда глупая реформ.Услышу коль про бога я, —Я только прыскаю в кулак:Чья мысль бездарная, убогаяМогла в пустой поверить знак?В свои лишь мускулы я веруюИ знаю: сладостно пожрать!На все, что за телесной сферою,Мне совершенно наплевать.Когда ж промчатся дни немногиеИ смерть предстанет предо мной,То протяну спокойно ноги яИ мирно сделаюсь землей.

Вот такой, как говорили в советское время, крайний индивидуализм…

Завершает книгу послесловие, которое было написано намного раньше предисловия:

В моей книге высказана некая несомненная правда.

Но правда не есть Истина, – это читатели должны помнить, во-первых.

Во-вторых, – я предвижу, что иные читатели, брезгливо улыбаясь, будут говорить: «Это автор про себя писал!»

Не совсем так.

Конечно, я писал и о себе (что бы я был за урод, если бы мне были чужды переживания, изображенные в моей книге!) – но все же больше я писал о тебе, – читатель-современник.

Александр Тиняков

1-го Февраля, 1922.

Петербург