Александр Тиняков. Человек и персонаж

Кажется, ни об одном из русских писателей, за исключением Пушкина, не было написано столько стихов, как об Ахматовой. Но о Пушкине писали, главным образом, после его смерти – Ахматова же воспета при жизни. Это вполне понятно, так как образ Ахматовой – единственный, и трудно указать человека, в котором личность и творчество были бы слиты столь тесно и гармонически, как они слиты в Ахматовой. Общество библиофилов превосходно поступило, собрав все наиболее значительные стихи, написанные об Ахматовой. Вступительная статья Голлербаха лишний раз показывает, что в его лице мы имеем не только чуткого и тонкого, но и умеющего глубоко мыслить критика. Жаль только, что книга – уже с самого ее появления в свет – становится библиографической редкостью: она издана всего в количестве пятидесяти экземпляров.

Добавлю, что в том же году последовало второе издание книжки, но опять же микроскопическим тиражом…

А в том же номере «Жизни искусства» еще две короткие рецензии Александра Ивановича. На книги Стефана Цвейга «Жгучие ожидания» и Якоба Вассермана «Человек с гусями».

Недели через две после выхода журнала Тиняков встретил на Литейном проспекте Ахматову и поведал, «что автор рецензии в „Жизни искусства“ – он и еще что-то в этом роде»[30]. Об этом Анна Андреевна посчитала нужным сообщить в письме Николаю Пунину, с которым у нее были (выражусь осторожно) почти супружеские отношения.

Но двинемся дальше вслед за уходящим в профессиональные нищие Александром Ивановичем.

В сентябре 1925-го он отправляется в Москву. Подробностей поездки, сведений о ее цели почти нет, но она угадывается – Тиняков попробовал там устроиться.

Остановился, скорее всего, у земляка, поэта Евгения Сокола, хорошего знакомого Сергея Есенина. Подтверждениями поездки в Москву служат выдержка из тиняковского дневника, приведенная мной в главке об Иване Рукавишникове (который после смерти Брюсова и упразднения Брюсовского института наверняка сам был без места – по крайней мере, о последних пяти годах жизни Рукавишникова мне ничего внятного найти не удалось), и хранящееся в РГАЛИ стихотворение Тинякова, вписанное в альбом Сокола с датировкой «8 сентября 1925 года. Москва». Оно было опубликовано в «Живом журнале» в 2011 году загадочным, но знаменитым в Сети историком литературы с ником lucas_v_leyden (позже автор рассекретился, выпустив двухтомник «Летейская библиотека. Очерки и материалы по истории русской литературы ХХ века», и оказался литературоведом Александром Львовичем Соболевым).

По форме и содержанию стихотворение близко к тем, что вошли в сборник «Ego sum qui sum», поэтому приведу только первую строфу:

Не нужны ни солнце, ни птицы,Ни правда, ни совесть, ни честь,Ни прелесть весны и столицы, —А только б дорваться – поесть…

В столице у Тинякова, судя по всему, ничего не получилось. Он вернулся в город на Неве и через полгода стал нищим.

* * *

Справедливо утверждает Глеб Морев: Александр Иванович подготовился к этому шагу. В марте 1926 года подал заявление о выходе из Всероссийского Союза писателей «ввиду несовместимости <…> звания члена ВСП с нищенством», изготовил табличку с надписью «Подайте на хлеб писателю, впавшему в нужду», запасся экземплярами своих книг для продажи. В конце марта тридцатидевятилетний поэт-декадент Одинокий / черносотенный журналист Куликовский / революционный публицист Герасим Чудаков встал под стеной здания, в котором располагалось кооперативное книгоиздательское товарищество «Колос» (в следующем году оно будет ликвидировано).

Кажется, первый портрет Тинякова периода нищенствования дает в своем дневнике Корней Чуковский:

24 апреля. Суббота. Был у меня Тиняков. Принес свою книжку и попросил купить за р у б л ь. – Что вы теперь пишете? – спрашиваю е г о. – Ничего не пишу. П о б и р а ю с ь. – То есть как? – А так, прошу милостыни. Сижу на Литейном. Рубля 2 с полтиной в день вырабатываю. Только ногам холодно. У меня и плакат есть «ПИСАТЕЛЬ». Если целый день сидеть, то рублей пять можно выработать. Это куда лучше литературы. Вот я для журнала «Целина» написал три статьи – «о Некрасове», «о Есенине» и (еще о чем-то), а они ни гроша мне не заплатили. А здесь – на панели – и сыт и п ь я н. – И действительно, он даже пополнел[31].

Раз десять за жизнь я читал эту запись, но ни разу не возникало любопытства, что это за «Целина». Работа над книгой любопытство возбудила.

Я раздобыл в Российской национальной библиотеке две тоненькие подшивки «Целины». Наверное, той, какую имел в виду Тиняков, – «Литературно-художественный Крестьянский Сборник. Издание Ленинградского Губернского Отдела Всероссийского Союза Крестьянских Писателей имени В.И.Ленина».

В одной подшивке два номера «Сборника»: № 1 (месяц не указан, год 1925) и № 2–3 (август). В другой – два номера «Крестьянского двухнедельника»: № 1 (декабрь 1925) и № 2 (январь 1926).