Аляска преданная и проданная. История дворцового заговора

Русский дипломат имел для этого известные основания. Отношения с Соединенными Штатами складывались в то время весьма благоприятно. Беседуя с Э. А. Стеклем, президент США Ф. Пирс не скрывал от него, что Соединенным Штатам, возможно, не удастся быть нейтральными, а присутствовавший на беседе госсекретарь У. Л. Марси даже заметил, что действия Англии и Франции «в сильной мере русифицировали нас»[191].

Н. Н. Болховитинов безосновательно доверяет оправданиям и Э. А. Стекля, и П. С. Костромитинова, которые после неудавшейся сделки, к тому же получившей огласку через английскую прессу, принялись уверять правительство России в искренности своих намерений. Вот в чем убеждает сомневающихся П. С. Костромитинов: «При обсуждении „предложения“ Э. А. Стекля о спасении от неприятеля русских кораблей возник вопрос, „нельзя ли посредством мнимой продажи спасти другое имущество компании и даже самые колонии“. Мне предлагали составить акт на мнимую уступку кораблей, мехов, товаров и прочей движимости нашей Компании, а также земель со всеми угодьями с тем, чтобы акт этот хранился у меня и предъявлен был только в случае надобности. Если бы по несчастию мы потеряли колонии, тогда посредством сего акта американцы объявили бы на оные свои права, а чрез это был бы повод к вмешательству в это дело правительства Соединенных Штатов»[192].

Отметим на основании этих слов П. С. Костромитинова, что, предъявляя свои права на русские колонии в этом случае, Соединенные Штаты могли бы не возвращать их России, ибо договоренности о фиктивной сделке были устные, если они вообще были. А значит, есть все основания утверждать, что Россия теряла Аляску как при отсутствии подобного договора (если бы Аляску захватили Англия и Франция, и она осталась в их владении), так и при наличии договора и его вступлении в силу (если бы при захвате Аляски Англией и Францией на нее предъявили свои права США).

Налицо мошенническая операция, в любом случае грозившая России потерей колоний. Н. Н. Болховитинов в ответ на слова П. С. Костромитинова справедливо замечает: «Трудно поверить, чтобы скромный консульский чиновник самостоятельно мог придумать столь хитроумный и смелый план… Из текста которых не было недостатка ни в инициативе, ни в практическом опыте»[193]. П. С. Костромитинов утверждает, что осознал опасность уже после заключения договора и что он предупреждал Э. А. Стекля: «Дело это было столь великой важности, что я ужаснулся последствиями в случае какой-либо неосторожности, и поэтому предложил американцам действовать по сему предмету в Вашингтоне… Самое важное затруднение при составлении сих актов будет в том, чтобы они имели законную форму»

[194].

П. С. Костромитинов не скрывает, что инициатива к заключению договора исходила от американцев, сама сделка для России – крайне рискованная, а хлопотал о сделке с русской стороны Э. А. Стекль.

Однако и Э. А. Стекль был не прочь сложить с себя ответственность за попытку «мнимой продажи» Аляски. В официальном отчете управляющему МИД России российский посланник в Вашингтоне утверждает, что именно он дал указание П. С. Костромитинову и С. В. Воеводскому аннулировать фиктивный контракт с американской компанией в Сан-Франциско: «Этот проект контракта и слухи, распространяемые английской прессой о намерении императорского правительства продать свои владения, подали американцам идею, что мы могли бы их уступить им. Г-н Гвин спрашивал меня, действительно ли мы серьезно расположены уступить им наши колонии, за которые Соединенные Штаты были бы готовы хорошо нам заплатить. Г-н Марси, с которым об этом говорил Гвин, обратился ко мне с таким же вопросом. Я им ответил, что мы никогда не имели подобного намерения. Наши владения, которые вскоре должны достигнуть большего процветания, уже возбуждают страстное желание американцев. Они являются опасными соседями, и мы должны избегать того, чтобы дать им малейший повод»[195]. Лукавый Стекль! Спустя десять с небольшим лет именно он вновь станет проводником и деятельным исполнителем все той же идеи продажи Русской Америки Соединенным Штатам, той самой продажи, для которой он призывает здесь не давать и малейшего повода.

Оправдаться тогда дипломатам все-таки удалось, они все списали на колониальный совет, который «получил выговор за излишнюю самостоятельность»[196]. Российское правительство признало исключительную рискованность данной договоренности, не веря в филантропию американской стороны.