Аналитика как интеллектуальное оружие

Конечно, могут быть другие, более перспективные связки и даже войны, но вряд ли только грубой военной силой (экспансией и оккупацией) можно объяснить коричневую окраску всей Западной Европы в 1939–1945 годах и даже массовые рецидивы этого в наше время. Очевидно, предложенная модель была созвучна многим процессам внутри самих этих стран, что можно сказать и о развале Восточного блока (во многом сработали традиции, менталитет, ориентация на Запад, неприятие авторитаризма).

И сегодняшние процессы в Евросоюзе, сказочное расширение его на Восток – не столько экспансия, сколько жажда быть поглощёнными в самих бывших соцстранах, а точнее – жажда хорошей, стабильной жизни во вдруг образовавшемся вакууме геополитической Власти, многовековая культурная близость, даже безальтернативность. Горько видеть, с какими перегибами идут эти процессы, как, например, притесняются права русских в Прибалтике, какую яростную антироссийскую пропаганду ведут националисты в Польше, Украине, Латвии, Литве и Эстонии.

Тут важно определиться с понятиями, что мы понимаем под заимствованием и что – под прямой передачей технологий. Абдуррахман-хан в Афганистане так же, как наш Пётр Первый, в 1880 году создавал машин-хане, оружейные заводы, выпускавшие неплохо стрелявшие винтовки, а также военные лицеи для подготовки офицеров (обучали немцы). Точно так же в советское время выпускали легковушки, используя опыт царсого Руссобалта, и массово готовили ЖЭКовских инженеров, для чего, конечно, приглашали итальянцев, директора ездили за границу на стажировки. Но в этих случаях и сонме им подобных такие переносы, заимствования вынужденно имитировали передовой европейский опыт (причинами тому были оборона, престиж, экономическое соперничество), но вовсе не меняли внутренней структуры своего общества. Целесообразность упомянутых мер очевидна, а эффективность была прямо пропорциональна тому, насколько искажался первоначальный замысел.

Мы часто не осознаём, что, несмотря на технический гений наших специалистов и высокий профессионализм высококвалифицированных рабочих, порой попытки создать собственную национальную технологию разбивались о чрезвычайно громоздкий бюрократический аппарат организации производства с его длинными цепочками согласований и внедрений, волокитой, обрубанием личной организационной инициативы, неподключением сети малого бизнеса к большому производству и т. д., то есть со всем тем, что стало неотчуждаемой составляющей нашего национального хозяйства – особенностями национальной технологии, если позволительно заимствовать это определение (и его основную идею) у двух любимых в народе фильмов: «Особенности национальной охоты» и «Особенности национальной рыбалки».

Прямая передача технологии – в каких бы формах она ни произошла: от простого воровства до дара технологий включительно – означает культурную экспансию и больше ничего. Финансово-технологическая непреодолимая зависимость Царской России от Германии и столь же непреодолимое стремление вышибить этот клин клином были главными причинами вступления России в I Мировую войну.

Сейчас мы подходим к наиболее спорному тезису: он, я чувствую, может вызвать возражения. Хотя с 80-х по настоящее время разрыв в уровне жизни США и беднейших стран третьего мира увеличился с 30 до 90 раз, можно констатировать: технологически и организационно мир стал более гомогенным, достигшие высокотехнологичного уровня западные формы производства стали принципиально открытыми, понятными и доступными лидерам стран-аутсайдеров. Естественно, это создало новые проблемы, приведшие к синергетическому взрыву. За последние 30 лет в мире произошли зримые глобальные перемены. Рациональные, эффективные технологии проникли во все области жизни и производства. Единый мировой производственный комплекс управляется из одних и тех же центров, финансируется и подпитывается одними и теми же банками и деньгами (и ключевыми людьми, мировыми надполитическими структурами). При этом произошло заметное обеднение потока нововведений, а также сокращение островков национальных технологий, а оставшиеся глобальные стали настолько функционально просты, состыкованы, технологичны, что даже средние по размерам и развитию страны (Иран, Турция, Аргентина) способны самостоятельно на их основе не только стать самодостаточными, но и обрести богатство для самостоятельного развития, если только не возникнет военное вмешательство извне или не исчезнет его зримая угроза.