Аналитика как интеллектуальное оружие

Для того чтобы аналитика набрала силу в масштабах всего государства, нужны условия для её развития на российской почве. Нужны аналитические центры, нужны подготовка кадров аналитиков, система отбора и продвижения к реальной власти совестливых и высокопрофессиональных яйцеголовых. Чисто механический перенос западных образцов менеджмента ничего не даст. Вызывает сомнение идея создания нашей Кремниевой Долины (англ. Silicon Valley) в Сколкове именно по этому принципу. Во все времена люди и народы воровали друг у друга производственно-технологические тайны, что-то заимствовали легально, учились, в том числе массово привлекали иностранных специалистов, придававших своеобразие (как присадку для крепости связующего материала) цивилизации, прежде автохтонной.

Эти процессы шли как в России, так и на Западе. Достаточно привести пример Петровской эпохи (до Екатерины II), советскую помощь третьему миру. Инженеры, учёные, военные специалисты и инструкторы, администраторы-организаторы составляли костяк этого технологического трансфера. Позднее шёл прямой перенос производственных мощностей, массированные поставки вооружений и тонких технологий, а также обучение научных кадров в стране-реципиенте, что составляло основу технологического взаимодействия (с получением преимуществ для США и стран ЕЭС). До развала Восточного блока эти процессы происходили почти эксклюзивно под эгидой национального (получающего)государства. А на межгосударственном уровне – под гарантии страны-донора. Эти подходы закреплялись в Доктрине Вильсона 1918 года, Хельсинском соглашении 1975 года, гарантировавших неизменность границ в Европе. В.И. Ленин и другие марксисты совершенно справедливо отмечали неравномерность развития мира при империализме, хотя этот процесс просматривается и гораздо раньше. Фундаментальная триада: Власть (осуществляющая эффективное управление), Народ (численность и качество населения, архетипы поведения) и Культура – дают почти неисчерпаемый набор вариаций, когда прямое заимствование технологий было невостребовано, малопродуктивно или невозможно по социальным причинам, так как угрожало сохранению системой целостности в силу национальной специфики. Англия, Испания, Польша никогда не знали крепостного права и коммунизма. Испания при всём своём колониальном богатстве не смогла им воспользоваться (и свою роль тут сыграли протестантизм, католичество и инквизиция) и породить что-либо подобное Британской Науке. Поэтому британские корабли с капсульными корабельными орудиями легко жгли при Трафальгаре испанские с их фитильными пушками. Так же, как в Крымскую войну против нарезных ружей, бывших на вооружении сил коалиции (Турция, Англия, Королевство Сардиния, Франция) и против кавказских горцев (им англичане и французы тоже поставляли нарезные ружья) русские крепостные войска воевали с гладкоствольными ружьями. Русский аналитик Левша не был услышан.

«Передайте Государю: у англичан ружья кирпичом не чистят; пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни бог войны, они стрелять не годятся», – таковы последние слова умирающего оружейника-умельца Левши.

Н.С. Лесков. «Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе».

Поэтому, хотя все высокотехнологичные изобретения к тому времени были широко известны (автор Записок охотника И.С. Тургенев ходил по лесам-полям с нарезным ружьём) внедрить их массово из-за архаичной социальной структуры было невозможно в силу всё той же неравномерности развития.

Весь XX век прошёл под знаком унификации, отнюдь не всегда добровольной, но и не обязательно вынужденной, проявлявшейся в переносе технологий в широком смысле, и таким образом отчасти выравнивавшей линии цивилизационного развития. Америка по своему образу и подобию кроила Латинскую Америку, дважды после мировых войн – Европу, а также Японию в 1945–1950 годах. США сейчас, как единственная сверхдержава, претендует на осуществление подтягивания и защиты цивилизации в международном масштабе, вплоть до организации новых войн. Германия трижды (в 1914, 1939 годах и сейчас) далеко опережала всех своих конкурентов, создавая свою зону гегемонии-притяжения (культурно-технологического в Центральной Европе, включая и Россию). СССР в странах Восточной Европы и Китае осуществил передачу своего социально-политического эксперимента, включив их в свой управленческий контур. Но что важно отметить – эти процессы технологической передачи (англ. technology transfer) не были никогда сугубо эгоистическими или рациональными, скорее тут уместна аналогия – стареющая Византия передаёт своё наследие, вместе с гербовым двуглавым орлом, Третьему Риму. Тут, конечно, есть и интерес, и корысть, но цивилизационный прозелитизм этим не исчерпывается.