Аналитика как интеллектуальное оружие

Надёжных социологических данных по этим вопросам нет, однако некоторые косвенные соображения, обмолвки в информационном поле, позволяют достаточно уверенно утверждать, что эти структуры уже вышли (или выходят) из-под зонтика всевозможных контрольных органов на международный уровень, преимущественно по линии прямых связей с германским капиталом, видя в этом долгосрочную перспективу и определённые гарантии против произвольных реквизиций федерального центра. Поэтому, когда весьма влиятельные, но непубличные люди и наиболее проницательные аналитики русской ориентации рассматривали Олимпийский проект, в том числе с точки зрения баланса этнических интересов внутри страны, то они посчитали его разумной формой подпитки русских общин Северного Кавказа (соответствующие заказы, должности, поставки, инфраструктура).

Ключевое конфликтное поле строительства инфраструктуры Зимней Сочинской Олимпиады с его борьбой за ресурсы (финансы, заказы, кредиты, административный ресурс, ротация кадров) следует рассматривать под углом хрупкого этнического мира на Северном Кавказе. Любые вливания, усиление какого-то центра сил могут безвозвратно разрушить этот мир, привести к системному конфликту, полагаю, это достаточно очевидно и прочитывается в рамках вышеупомянутой тенденции.

Среди основных центров сил, определяющих векторы развития региона, присутствует казачество. Возможно, когда-нибудь грядущие историки напишут всю правду о роли казачества в восстановлении Российского государства. Именно казачество своей самоотверженными действиями в Абхазии, Приднестровье, Сербии, Хорватии внесло и отчасти продолжает вносить весомый вклад в возрождение русского национального самосознания. И сейчас роль казачества в Краснодарском крае, на Дону чрезвычайно важна. Это, в сущности, единственный Русский народ, устроенный по общинно-этническому принципу, являясь профессиональной кастой (наподобие сикхов в Индии), призванной иррегулярно защищать государство, носить оружие и самоуправляться. Роль казачества несопоставима с его численностью, но и сегодня в офицерском корпусе России есть представители казачьих родов. По самому большому счёту казаки проиграли, и они это вполне отчётливо осознают. Казаки не получили ни статуса репрессированного народа, ни земли, ни оружия (даже лёгкого стрелкового, холодное не в счёт), ни самоуправления, ни права создавать свои иррегулярные воинские формирования.

Разгром Майкопской бригады (в период второй Чеченской кампании, во время зимнего штурма вокзала в Грозном) для большинства казаков стал свидетельством того, что федеральные власти видят в них только пушечное мясо, ненадёжных союзников, а также невозможности реализовать свои воинские преимущества в рамках формальных структур российской армии. В то же время, история показывает, что иррегулярные формирования (например, «батальон Ермолова») проявили свою в высшей степени эффективность лишь в зачистках и полицейских операциях. Сейчас казачье движение в высшей степени в выжидании и разброде. Нельзя не сказать и об организационной структуре казачьего движения. Асфальтное (реестровое) казачество сознательно размыто и включает выходцев с Кавказа, бывших партсовработников и уголовников. Признанная Кремлём верхушка казачества на Старой площади, в общественной Академии безопасности и правопорядка вызывает смех и отторгается большинством казачьих движений (через Интернет, газеты, собрания), существует жёсткое противостояние – «мы и они». Сильна струя культурничества, обучения молодёжи казачьим традициям на примерах атаманов Шкуро, Краснова. На местах даже не совсем вооружённое казачество представляет собой весьма реальную силу, противостоящую уголовным выходцам с Кавказа, с которыми нынешняя администрация на местах не только заигрывает, но и нередко прямо зависит от них.

Объективно существует заинтересованность «неформализованных структур локальной власти» в казачестве. Конечно, это едва ли не одно и тоже, по сути дела весь белый русский бизнес на Юге России это лишь экономическая верхушка казачества, то есть не просто действующая «крыша», опирающаяся на казачьи формирования и полицию (в том регионе это те же казаки), но и сама является казачеством по происхождению родословной, менталитету, историческим перспективам. Можно, конечно, говорить об их русских, национальных интересах, однако специфика русского регионального развития позволяет выдвинуть следующую гипотезу.

Более организованные центры сил (в том числе иностранные спецслужбы) могут попытаться разыграть противостояние между русскими и выходцами с Кавказа в виде казачьей войны. Сегодня это звучит непривычно, однако в объективно существующей реальности существуют такие кризисные точки, и на них сравнительно нетрудно воздействовать чужими руками.