Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Ситуация в корне изменилась после войны, а особенно после взрывов американских атомных бомб в Японии. Сталин опасался ядерного конфликта и не хотел провоцировать США. Если бы американцы узнали, что Сталин полностью контролирует Мао (или пытается контролировать), это сильно бы осложнило и без того непростые внешнеполитические расчеты «товарища главного хозяина». Кроме того, существовал официальный договор СССР с Чан Кайши, заключенный 14 августа 1945 года. По этому договору СССР и Китай совместно использовали военную базу в Порт-Артуре и совместно управляли Чанчуньской железной дорогой. Таким образом, Сталин оказал помощь США и правительству Гоминьдана в борьбе с Японией, после победы получил все положенные преференции и вовсе не хотел ссориться с союзниками. А если бы выяснилось, что Мао и КПК находятся под его контролем и получают от него помощь, такая ссора была бы неминуема.

Сталин предложил Мао начать переговоры с Чан Кайши и искать личной встречи с ним. Мао посчитал такой совет предательством старшего вождя и учителя[304]. Вместо мирного урегулирования Мао провел несколько успешных боевых операций и нанес Гоминьдану непоправимый урон. С сентября 1948-го по январь 1949 года НОАК провела операции в Маньчжурии, в Восточном Китае и в районе Бэйпин.

Сталин же, наблюдая за успехами «пещерного марксиста», продолжал действовать крайне осторожно и твердо выдерживал эту линию вплоть до августа 1949 года, когда СССР успешно испытал собственную атомную бомбу. Отношение Сталина к личности Мао тоже сильно изменилось в этот период. В 1948 году произошла ссора с югославским лидером Иосипом Броз Тито. Сталин опасался, что Мао превратится во «второго Тито».

ДОСЬЕ

«В начале 1949 года, накануне прихода коммунистов к власти, Сталин даже затребовал письменное мнение Бородина, бывшего “высокого советника” Сунь Ятсена и уханьского правительства в 1923–1927 годах, относительно Мао. И тот, очевидно, понимая, чего хотел от него мнительный вождь, написал в докладной записке: “Независимость и, более того, самостийность его характера уже в те годы была очевидной. <…> Мао Цзэдуну присущ непомерный апломб. Он издавна считает себя теоретиком, сделавшим свой самостоятельный вклад в общественную науку… Мао Цзэдуну свойствен ошибочный взгляд на крестьянство. Он исходит из внутренней убежденности в превосходстве крестьян над другими классами, из преувеличения революционных возможностей крестьянства при одновременной недооценке руководящей роли пролетариата. <…> Это характерно для выступлений Мао Цзэдуна в двадцатые годы, а слушать его в период нахождения в Китае мне довелось не раз”.

А. И. Микоян с Мао Цзэдуном во время визита в Китай в марте 1949 года. Библиотека Администрации Президента РФ

Нелестный отзыв о Мао дал тогда и старый работник Коминтерна, полковник НКВД Георгий Иванович Мордвинов, в конце 1930-х – в 1940-е годы курировавший китайскую компартию. Он особенно подчеркнул “патриархальные склонности Мао Цзэдуна, его болезненную мнительность, чрезмерное честолюбие и манию величия, возведенную в культ”. Последняя характеристика вряд ли могла смутить Сталина, ведь она была как бы списана с него самого».

Панцов А. В. Мао Цзэдун. – М.: Молодая гвардия, 2007. С. 139.

* * *

Итак, в январе 1949 года советская бомба еще не была готова, а Мао успешно громил войска Чан Кайши, имевшего поддержку США. Сталин играл за обе стороны. Он был связан договорами и с США, и с Чан Кайши и одновременно «руководил» действиями китайских коммунистов. Наконец, усилились недоверие и подозрительность Сталина в отношении Мао Цзэдуна. Эти обстоятельства и вынудили Сталина срочно отправить в Китай своего эмиссара.

28 января 1949 года Сталин сообщил Мао, что для переговоров из Москвы выехал его личный представитель Андреев. Под этим псевдонимом действовал Анастас Микоян. Возможные вопросы со стороны Мао и варианты ответов Сталин и Микоян обсудили заранее. Они касались в основном материально-технической помощи КПК и НОАК в войне с Гоминьданом.

Почему Сталин отправил к Мао именно Микояна? Причин может быть несколько. Во-первых, Микоян уже был международным переговорщиком высочайшего уровня. Во-вторых, Микоян уже посещал Дальний Восток и был морально и физически готов к тяжелому путешествию в Китай. В-третьих, на выбор Сталина могло повлиять то обстоятельство, что ближайший родственник Микояна Гай Туманян (брат Ашхен Лазаревны) служил в военной разведке, пять лет работал в советском консульстве в Харбине и позднее участвовал в боях с Квантунской армией.