Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

«В январе – феврале 1949 года, во время встреч с Мао, Микоян еще раз довел советскую позицию до сведения лидера КПК. Причем держался высокомерно и не столько советовал, сколько поучал. Мао этот снобизм был неприятен, но недовольства он не проявил, подтвердив принятие сталинских директив. По существу же развил перед Микояном компромиссный вариант. В пространной речи о нынешней и будущей политике КПК, произнесенной перед гостем в начале февраля, он… подчеркнул, что, несмотря на то, что коалиционное правительство будет включать некоторые “демократические партии”, будущее китайское государство явится, “по существу, диктатурой пролетариата”. Более того, он декларировал, что новый Китай в процессе реконструкции будет исходить из советского опыта».

Панцов А. В. Мао Цзэдун. – М.: Молодая гвардия, 2007. С. 141.

* * *

Важным результатом миссии Микояна был состоявшийся приезд Мао Цзэдуна в СССР в декабре 1949 года на 70-летие Сталина. К тому времени Мао уже был главой Китайской народной республики.

Миссия Микояна закончилась 8 февраля 1949 года. В тот день он проделал весь обратный путь на машине, потом на самолете до Владивостока.

Во Владивостоке Микоян остановился в квартире начальника управления МГБ Михаила Гвишиани. Это было сделано по прямому указанию Сталина. Еще до вылета из Москвы Сталин определил, что в целях безопасности в Хабаровске Микоян должен ночевать у Серго Гоглидзе (1901–1953), начальника управления МГБ по Хабаровскому краю, во Владивостоке – у Гвишиани (1905–1966), начальника управления МГБ по Приморскому краю. После смерти Сталина Гоглидзе был расстрелян как сообщник Берии. Гвишиани избежал гибели, но был лишен званий и уволен в 1954 году.

В квартиру Гвишиани, где остановился Микоян, позвонил секретарь Сталина Поскребышев и передал приказ срочно вылететь в Москву для доклада. Микоян рассчитывал возвращаться в Москву поездом, чтобы отдохнуть от тяжелых авиаперелетов, но был вынужден подчиниться. Переночевав у Гвишиани, Микоян на следующий день вылетел в Хабаровск, провел там совещание руководителей рыболовецкой отрасли Тихоокеанского бассейна, далее из Хабаровска вылетел в Москву.

А. И. Микоян встречает Ким Ир Сена на вокзале в Москве во время официального визита в марте 1949 года

6

Микоян вернулся в Москву 11 февраля 1949 года, и здесь его ждало тяжелое испытание. Проблема возникла в семье.

В конце 1947 года младший сын Серго познакомился с Аллой Кузнецовой, дочерью А. А. Кузнецова – первого секретаря Ленинградского обкома КПСС и секретаря ЦК КПСС, фактически второго после Жданова человека в Ленинграде. Кузнецов, входивший в «ленинградскую группу», возглавляемую Ждановым, делал успешную карьеру, его политический вес возрастал. Серго Микоян объявил родителям о своем намерении жениться на Алле Кузнецовой.

Спустя год, в 1948-м, Кузнецов неожиданно оказался в двусмысленном положении. Во время отдыха в Абхазии, на озере Рица, Сталин вызвал к себе всех членов ЦК, отдыхавших на Черном море в те дни. Собравшимся он объявил, что члены Политбюро стареют и что будущие руководители партии должны быть молодыми. Сталин указал на Кузнецова и сказал: «Вот такой человек мог бы стать преемником по руководству партией»[306]. Такое заявление удивило и озадачило всех, а Кузнецова, разумеется, и вовсе потрясло.

Анастас Микоян и Григорий Арутинов на собрании избирателей. Ереван, 1946 год

Сталин приближался к своему 70-летию. Все высшие руководители страны понимали, что преемник скоро будет назначен. Было очевидно, что преемник будет русским, и наиболее вероятной фигурой считался Молотов. Однако в игре еще участвовал Берия, ему совсем не понравилось укрепление позиций «ленинградца» Кузнецова.

Микоян, в силу опыта и присущей ему осторожности, не примыкал ни к условной «ленинградской» группировке Жданова – Вознесенского – Кузнецова, ни к конкурирующей условной группировке Берии – Маленкова. Микоян не доверял Берии и не любил его, тот отвечал взаимностью. Отношения между ними были формально-деловыми[307].

В конце 1948 года Сталин получил анонимный донос о том, что в Ленинграде на областной партийной конференции руководители обкома и горкома получили по несколько голосов против, однако счетная комиссия скрыла этот факт и представила искаженные, приглаженные результаты голосования. Это было грубое нарушение партийной дисциплины, по существу преступление. В кабинете Кузнецова и на его квартире установили подслушивающие устройства и зафиксировали разговоры Кузнецова с председателем Совмина РСФСР Михаилом Родионовым о бедственном положении страны[308]. В Политбюро стало известно, что МГБ разрабатывает Кузнецова и Родионова и что Сталин намерен как минимум отстранить Кузнецова от работы[309].