Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

– Это и есть дипломатия, – ответил Микоян. – Никаких эмоций, никаких национальных обид, только прагматизм, трезвый расчет и понимание взаимных выгод. И не ждать ни от кого никакой благодарности. Мы спасли Европу от уничтожения – да! Но мы не ждем благодарности. Мы подарили китайцам бомбу – мы не ждем благодарности. Это и есть позиция сильного. Вымогать благодарность – позиция слабого. Напоминать кому-то, что мы его спасли, – значит наступить на чужую гордость.

– А у нас? – запальчиво спросил Хрущев. – У нас что, своей гордости нет?

– Есть! И наша гордость – величайшая и обоснованная. Но, кроме гордости, есть еще великодушие.

Микоян снова отхлебнул чаю. Он видел, что не убедил Хрущева, скорее, наоборот, разозлил. Но решение было уже принято. Если завтра танки въедут в Варшаву, он уйдет.

– Последнее, – сказал Микоян. – Со дня нашей победы прошло 11 лет. Это немало. Выросло новое поколение. Дети, которые застали войну в возрасте семи лет и мало что помнят, сейчас уже совершеннолетние. Новая молодежь подросла и у нас, и в Польше, и по всему миру. Будущее планеты – это не Гомулка и даже не Мао Цзэдун, а эти юноши и девушки. Через десять лет именно они станут главной производящей и политической силой мировой системы. Именно их мы должны сделать своими главными союзниками. Мы их спасли и освободили от нацизма, но для них это пустой звук, для них это прошлое, а они смотрят в будущее. Не Гомулка важен для нас, не Охаб и не Циранкевич, а 17-летние польские мальчишки. Если мы введем танки, эти мальчишки станут нам врагами. Они будут в лучшем случае кидать камни в наших солдат, а в худшем – стрелять. Нам нельзя этого допустить.

Микоян еще раз тронул Хрущева за плечо. Тот стоял недвижно – холодный, враждебный, раздраженный, недовольный.

Но все, что должно было быть сказано, было сказано. Анастас Иванович Микоян попрощался и ушел.

На следующий день, 22 октября, заседание президиума ЦК было продолжено. Микоян стоял на своем, предлагая влиять на ситуацию политическими средствами, и Хрущев, согласившись с ним, передумал. Вторжение в Польшу не состоялось. Советские специалисты были отозваны из армии и органов госбезопасности Польши. Рокоссовского вывели из польского правительства и Политбюро ПОРП. Москва согласилась с избранием В. Гомулки на пост первого секретаря ПОРП, и даже цены на уголь были пересмотрены^17–2.

7

Микоян был отлично осведомлен о политической и экономической жизни Венгрии и имел возможность влиять на ситуацию в этой маленькой (на тот момент чуть менее 10 миллионов населения) стране. После победы над Германией у руля венгерского государства встал Матьяш Ракоши, принципиальный сталинист и сторонник жестких, откровенно диктаторских форм правления. После смерти Сталина Ракоши (в июле 1953 года) был отстранен от руководства и заменен на еще недавно опального Имре Надя. Однако тот не выдержал накала интриг и подковерной борьбы, и менее чем через два года, весной 1955-го, состоялась обратная рокировка. Надь был снят с поста и даже исключен из Венгерской партии трудящихся за «правый уклон».

Микоян лично встречался с Ракоши в Москве в конце февраля 1956 года по экономическим вопросам. Ракоши держался вызывающе, обвинял советскую сторону в том, что она требует от Венгрии слишком большие суммы в счет уплаты за австрийское имущество, доставшееся Венгрии после окончания войны. Претензии предъявлялись и к якобы устаревшим танкам, поставляемым из СССР в Венгрию (речь шла о танке Т‐34 – лучшей боевой машине Второй мировой войны). Последовали и другие упреки, после чего Ракоши попросил у СССР кредит. В кредите Микоян, не ожидавший подобной бесцеремонности, отказал (надо полагать, с удовольствием) и порекомендовал венгерскому лидеру «экономить». К тому времени Микоян уже твердо осознавал необходимость осуждения культа личности и необоснованных сталинских репрессий и в лице Ракоши обнаружил политического недруга[372].

Через год с небольшим после ХХ съезда позиции Ракоши внутри Венгрии ослабли. Для его поддержки в июне в Будапешт вылетел М. Суслов и заверил «венгерского Сталина», что Москва не даст его в обиду. А для закрепления результатов 12 июля 1956 года в Венгрию отправился и Микоян (официально для отдыха).

В Москве считали Венгрию проблемной точкой. С территории соседней Австрии велась широкая пропаганда преимуществ капиталистической системы. Яростную критику Ракоши вели венгерские партийные и государственные функционеры, репрессированные несколькими годами ранее и освобожденные из тюрем в период краткого правления И. Надя (одним из них был будущий лидер ВПТ Янош Кадар). Люди прислушивались и к югославским СМИ, критиковавшим советский социализм.