Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Имре Надь прожил в РСФСР и СССР около 20 лет и свободно без малейшего акцента говорил по-русски. Лысеющий 60-летний человек в очках с круглыми стеклами, с аккуратными усиками, он напомнил Микояну большевиков 20-х годов, Троцкого, Бухарина и им подобных, давно сгинувших.

Имре Надь. Фото FORTEPAN /

Jánosi Katalin adományozó

По давней привычке и в силу профессионального опыта Микоян сразу решил расположить собеседника к себе. Проще всего было бы напомнить Надю, что именно он, Анастас Микоян, инициировал возвращение Надя в большую политику всего каких-то три месяца назад. Именно Микоян фактически подарил Имре Надю власть. Но Микоян подумал, что такое напоминание унизит Надя, подчеркнет его несамостоятельность, и решил заговорить о другом.

– Мы с вами похожи, товарищ Надь, – сказал Микоян. – Мы почти ровесники. Мы оба воевали на империалистической войне. Я вступил в партию большевиков, и вы тоже. Я воевал в Гражданскую, и вы воевали. Мы оба прошли тюрьмы. Вы много занимались сельским хозяйством, и я тоже имел к этому отношение. Мы должны хорошо понимать друг друга. Согласны?

– Полностью согласен, – ответил Надь. – И я до сих пор остаюсь твердым и принципиальным коммунистом.

– В этом есть большие сомнения, – ледяным тоном заявил Суслов. – Мы доверили вам страну. А вы отдали ее бандитам и агентам капитализма. Вы десять послевоенных лет работаете здесь, и вот каковы результаты вашей работы. Вашей страной управляет не партия коммунистов, а партия мелких хозяев. У вас коммунистов вешают на столбах, а вы заявляете о своей принципиальности. Хватит демагогии. Теперь ваше дело – слушать и выполнять наши рекомендации.

– Я готов, – ответил Надь, сохраняя самообладание. – Я слушаю, товарищи.

Суслов явно не верил в покорность венгерского лидера. Он нахмурился.

– Первым делом вы должны мобилизовать партию, собрать вокруг себя верных людей и направить их на улицы, чтобы они успокоили толпу.

– Мы дадим вам хороший аргумент, – добавил Микоян. – Очень сильный аргумент. Мы готовы убрать войска из городов. Когда танки исчезнут с улиц Будапешта, это подействует. Первый шаг к примирению сделаем мы. Дальше то же самое должны сделать ваши противники. Далее мы поддержим вас и ваше правительство. Мы знаем, что вы имеете авторитет у рядовых граждан, и нас это устраивает. Мы не собираемся подставлять наших солдат под пули. Венгры должны разобраться сами![379] Мы гарантируем вам полную поддержку от лица Центрального комитета.

Надь развел руками.

– Успокоить толпу не удается. Большинство населения Будапешта поддерживает мятежников. Особенно молодежь. Мне трудно с ними спорить. Они требуют свободы и демократии.

Суслов презрительно усмехнулся и посмотрел на Серова. Тот сидел с каменным лицом.

– Демократия – это хорошо, – негромко сказал Суслов. – Только ведь и Гитлер пришел к власти по воле большинства демократическим путем.

Надь сильно побледнел.

– Нацистов в Венгрии поддерживало меньшинство!

Микоян кивнул.

– Конечно, меньшинство. Но вы бы сказали вашей молодежи, что Венгрия во время войны была на стороне фашистов и направила на Восточный фронт своих солдат. Конечно, многих заставили, призвали против их воли, но факт остается фактом. Да, это меньшинство, никто не спорит. И когда в Венгрии принимали антиеврейские законы, когда в Будапеште устроили гетто, это тоже сделало меньшинство. А большинство просто промолчало. И когда в 1944 году нацисты отправили в лагеря смерти венгерских евреев, эту акцию, конечно же, тоже поддержало меньшинство. Но где же было большинство? Вам ли не знать, что опасность представляет не активное меньшинство, а именно молчаливое большинство? Когда адмирал Хорти принимал от Гитлера подарки, его, наверное, тоже поддерживало меньшинство? И сейчас, когда этот Хорти умудрился уйти от возмездия и сбежал в Португалию, его тоже меньшинство поддерживает. Тут я с вами согласен.

Микоян в упор посмотрел на Надя.

– Мы интернационалисты, товарищ Надь. Мы вообще не делим людей на венгров, поляков и русских. Я, к примеру, армянин. У нас в СССР национальный вопрос либо решен, либо успешно решается, это и есть настоящая демократия.

– Да, – сказал Суслов. – А буржуазная демократия всегда чревата появлением таких, как Гитлер. Шовинизм, национализм, манипулирование людьми, игра на инстинктах, обязательное привлечение молодежи. А молодым только дай повод, чтоб ввязаться в драку!

– Я вынужден возразить, – ответил Надь. – Между СССР и Венгрией есть огромная разница. Венгрия – маленькая страна. Чтобы выжить, мы должны маневрировать и принимать непростые политические решения. Сто лет назад мы входили в большую империю, а теперь предоставлены сами себе. Вам легко выживать, нам трудно.