Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

– Так дружите с нами! – воскликнул Микоян. – Мы контролируем полмира! Мы можем всю вашу молодежь вывезти в СССР и обучить бесплатно любой профессии. Наше образование одно из лучших в мире. Вот так вы должны сказать вашей молодежи. Ну и напоследок можно еще напомнить самым юным вашим борцам за свободу, что при освобождении Венгрии от фашистов Советская армия потеряла 140 тысяч солдат.

Микоян продолжал смотреть на Надя, тот молчал.

– Теперь, – произнес Микоян, – присутствующий здесь товарищ Серов хотел бы вам сказать буквально несколько слов.

Серов кашлянул и просверлил Надя взглядом.

– Как офицер, выполняющий приказы, – сказал он глуховатым голосом, – я воздержусь от высказывания собственного мнения. Однако по приказу руководства СССР я уполномочен заявить Имре Надю следующее. В архивах советского Комитета госбезопасности имеются документы, доказывающие вашу причастность к преступной деятельности Ежова, к необоснованным репрессиям и расстрелам венгерских коммунистов-эмигрантов, проживавших в Москве в 1937–1938 годах. Согласно этим документам, ваша агентурная кличка была Володя. Так я и буду вас впредь называть[380].

Горящая техника на улицах Будапешта в 1956 году.

Фото FORTEPAN / Berkó Pál

Надь выпрямился, руки задрожали.

– Копии этих документов, товарищ Володя, – продолжал Серов, чеканя каждое слово, – находятся в моем распоряжении и уже переведены на венгерский язык. Когда мне отдадут такой приказ, я передам эти документы во все венгерские газеты. На этом, товарищ Володя, ваша политическая карьера будет окончена. Молите бога, чтобы вас не повесили на столбе, как ваши друзья вешают венгерских коммунистов. Это все.

Серов встал, с шумом отодвинув стул, и вышел. Шокированный Надь молчал, молчали и Микоян с Сусловым, давая возможность венгру прийти в себя.

Нет, Микоян не жалел Надя. В политике нет места жалости. Несмотря на давнее имперское прошлое, Венгрия была небогатой, однако благополучной страной с отлично развитым сельским хозяйством, обеспечивала себя продовольствием и активно его экспортировала. Реформы, инициированные в Кремле и направленные на создание в Венгрии машиностроительной промышленности, были бессмысленны. Проведение в Венгрии индустриализации по советскому сталинскому образцу, слепое следование догме о пролетариате как о главной движущей силе истории грозило катастрофой. В глубине души Микоян склонялся к обратному – к реформе советского сельского хозяйства, к широкому развитию кооперации, к материальной заинтересованности сельского труженика. Это и только это могло решить продовольственную проблему, поднять уровень жизни советских людей. Поддержав Имре Надя в июле 1956 года, Микоян смотрел вперед, рассчитывая, что опыт венгров и югославов можно будет так или иначе использовать в СССР, что успехи соседей в сельском хозяйстве станут одним из аргументов для инициации перемен в аграрном секторе СССР.

Микоян вздохнул:

– Теперь, когда нас стало меньше, когда мы обменялись первыми мнениями, перейдем к конкретным вопросам.

Надь смотрел мимо него, но Микоян видел – он успокоился и ловит каждое слово.

– Вчера вы выступили по радио и заявили, что будете требовать от СССР немедленного вывода всех войск с территории Венгрии. Зачем вы это сделали? Зачем вы обманули свой народ? Вы же понимаете, что это абсолютно невозможно.

– Почему? – спросил Надь.

– Потому что, как только отсюда уйдет Советская армия, сюда войдет американская[381].

– Таково главное требование мятежников, – ответил Надь. – Они прекратят вооруженное сопротивление только в одном случае: если ваши войска покинут нашу страну.

Микоян, как профессионал, инстинктивно чувствующий, как вести сложный разговор, улыбнулся, чтобы немного разрядить ситуацию.

– Расскажу вам такую историю. Не далее как несколько дней назад я разговаривал с нашим польским коллегой, товарищем Гомулкой. Он меня спросил примерно то же самое. Зачем в Польше столько советских войск? А я его спросил в ответ: а сколько? Он назвал цифру. А я ему в ответ назвал настоящую цифру, реальную. И товарищ Гомулка очень сильно удивился, потому что советских войск в Польше оказалось в пять раз меньше, чем он представлял. В Польше наши войска стоят, чтобы охранять коммуникации, обеспечивающие нашу группировку в ГДР. А в Венгрии наши войска стоят по той же причине, по какой они стоят в Восточной Германии: для обеспечения безопасности дальних рубежей Советского Союза. И чтобы вы понимали серьезность ситуации, я вам скажу, что в Москве многие мои товарищи склоняются к силовому решению проблемы. Хотя лично я резко против применения оружия[382].

– Мой народ это оценит, – сказал Надь.

Микоян усмехнулся.