Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Микоян разозлился. Вряд ли Суслов имел право учить его идеологии.

– А мне плевать, – произнес Микоян. – Я прошел и войны на передовой, и тюрьмы, и все, что вам даже не снилось. Напугать меня трудно, – он улыбнулся. – Но судьба дала второй шанс, и было это 5 марта 1953 года. И этот шанс я использую для исправления ошибок – и своих, и наших общих. Если начнем убивать тут, в Венгрии, весь мир скажет: они осудили Сталина, а сами ничем не лучше! Так что, Михаил Андреевич, с венграми надо договариваться, а не стрелять в них. Я думаю, мы заставим их сформировать временное коалиционное правительство, Директорию, скажем, человек шесть; возьмем туда двоих или даже троих оппозиционеров, и так понемногу успокоим всех[385].

9

РЕКОНСТРУКЦИЯ

1956 год. 30 октября

Москва

29 октября 1956 года военные соединения Израиля, Великобритании и Франции начали боевые действия против Египта в районе Суэцкого канала. Разразился Суэцкий кризис.

30 октября «Правда» опубликовала декларацию советского правительства об основах развития и дальнейшего укрепления дружбы и сотрудничества между СССР и другими социалистическими странами. В документе было заявлено, что «трудящиеся Венгрии справедливо ставят вопрос о необходимости устранения серьезных недостатков в области экономического строительства» и что советское правительство готово вывести советские воинские части из Будапешта. Так вроде бы был дан сигнал к мирному урегулированию венгерского кризиса. В тот же день поздним вечером Хрущев позвонил Жукову.

– А приезжай-ка в гости ко мне, Георгий Константинович. Ненадолго. У тебя ведь юбилей на носу – 60 лет, большое дело. Обсудим, так сказать, праздничные мероприятия. Отдохнем от текущих дел, может, и по рюмке выпьем.

Около 23:00 Жуков прибыл в квартиру Хрущева в доме на Ленинских горах. Нина Петровна еще не спала, обрадовалась, они обнялись. Хрущев вышел из кабинета одетый по-домашнему, осунувшийся, усталый. Молча махнул рукой, предлагая зайти. Плотно закрыл дверь.

– На юбилей я тебя представлю к четвертой звезде героя, – сказал он, медленно усевшись в кресло. – Но разговор не про это будет.

– Я догадался, – ответил Жуков.

– По суэцким событиям новости есть?

– Война там, – ответил Жуков. – У Насера дела плохи. Израильтяне сбили самолет с офицерами генерального штаба Египта. Теперь их армия без командования.

Хрущев невесело ухмыльнулся.

– Стоит нам вмешиваться? – спросил он.

– Военными средствами – нет. Только политическими.

Хрущев подался вперед.

– А в Венгрии тоже политическими? Ты ведь был против того, чтобы двинуть армию^31–1.

Жуков кивнул.

– Да, был против. У венгров есть своя армия, и неплохая. Но их армия обгадилась в самый нужный момент.

Жуков грубо выругался и замолчал.

– Продолжай, Георгий Константинович, – попросил Хрущев. – Решение принимать будем мы с тобой, а не Каганович и не Ворошилов. «Сталинские соколы», мать их. Ты у нас главный по военной стратегии, и твое слово самое важное – и по венгерским делам, и по суэцким тоже. Говори все прямо, и решим сейчас.

– В Венгрию будем заходить, – сказал Жуков. – Отправим спецназ, Маргелова с его десантниками. Двинем новые танки. То, что англичане и французы полезли в Египет, – это они нам, считайте, подарок сделали. Они продемонстрировали, что на Венгрию им наплевать. А вот нам с вами не наплевать. У меня же целый отдел в разведке читает западные газеты. Думаете, весь мир обсуждает Венгрию? Нет, все про канал говорят. Кому нужна Венгрия? Никто про нее не помнит ни черта. А вот Суэцкий канал – это бизнес, торговый путь, это деньги, биржевые котировки и прочее. Мы помогаем Египту – это хорошо. Там население 25 миллионов, и оно быстро увеличивается. Через 20 лет это будет самая сильная страна в Северной Африке. Но, как я уже говорил, Венгрия нам важнее.

– А в чем военная важность? – спросил Хрущев. – Шуму от этих венгров много, а толку мало. Сам сказал, их армия – дерьмо.

– Я вам скажу, Никита Сергеевич, в чем важность. В будущей войне главный театр действий будет в Европе. Это мое глубокое убеждение и основа нашей военной доктрины^31–2. Нам нельзя отдавать ни Венгрию, ни тем более Польшу и Восточную Германию. Там мы должны стоять по принципу «ни шагу назад».

– То есть ты готов к большой войне?

– Большой войны не будет, – твердо сказал Жуков. – Можешь не сомневаться^31–3. Никто к ней не готов. Сейчас все только перевооружаются, и мы тоже. Если зайдем в Венгрию, мятежникам никто помогать не будет. Немцы точно не полезут, не дураки, и у них память хорошая. У англичан и французов лучшие силы сейчас в Египте. Американцы уже сообщили, что сохранят нейтралитет. Мое мнение, Никита Сергеевич, такое: надо собирать президиум завтра же и решить это дело.

Хрущев подумал, погладил ладонью бритый затылок.

– Завтра не хочу, – ответил он. – Дождемся Микояна, он как раз завтра вылетает из Будапешта.

– Не надо ждать Микояна, Никита Сергеевич, – сказал Жуков.

Хрущев нахмурился.

– Почему?