Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

– Потому что ты его слушаешь, – сухо ответил Жуков. – Он тебя отговорит. Ты уж извини мою прямоту. Микоян отговорил тебя заходить в Польшу, точно так же он отговорит тебя заходить в Венгрию. Он найдет слова, он сто аргументов приведет. Ты сам не заметишь, как он всех на свою сторону перетянет. Он хороший дипломат, но время дипломатии кончилось, и вторжение в Египет это доказало.

Хрущев тяжело вздохнул.

– Ты возможные потери считал?

– Считал. Мы потеряем убитыми до тысячи человек, венгры – от двух до четырех тысяч.

Хрущев кивнул.

– Терпимо, – сказал он. – Ну, добре, Георгий Константинович, добре. Военную доктрину мы с тобой еще обсудим. Но ты прав, если англичане, французы и Израиль поперли на Египет, они нам руки развязали. Если они могут туда зайти для защиты своих интересов, значит, и мы зайдем в Венгрию с такими же целями[386]. Завтра собираем президиум и голосуем.

В тот же день, 30 октября 1956 года, Микоян и Суслов направили в ЦК КПСС шифротелеграмму с отчетом о событиях в Будапеште. Третий, последний пункт телеграммы гласил: «Вчера ночью по поручению Надя Имре был вызван Андропов, и его спросили, верно ли, что продолжают идти из СССР в Венгрию новые советские воинские части, если да, то с какой целью. Мы об этом не договаривались.

Наше мнение по этому вопросу: подозреваем, что это может быть поворотным пунктом в изменении политики Венгрии в Совете безопасности.

Мы предполагаем сегодня заявить Имре Надю, что войска шли до сегодняшнего дня согласно договоренности, что уже больше никаких войск пока не предполагается вводить в расчете на то, что правительство справится с обстановкой в Венгрии.

Предлагаем дать указание министру обороны прекратить засылку войск в Венгрию, продолжая сосредоточение их на советской территории».

РГАНИ. 3. 64. 485. 24. 1.

31 октября 1956 года Имре Надь еще раз выступил по радио, заявил о выходе Венгрии из Варшавского договора, о том, что обратился за помощью к странам Запада, а вооруженные столкновения охарактеризовал как «революцию».

Микоян и Суслов вернулись в Москву в ночь с 31 октября на 1 ноября и немедленно приняли участие в экстренном заседании президиума ЦК. Здесь Микояна резко раскритиковали (больше других был недоволен Ворошилов). Выяснилось, что решение о военной операции в Венгрии уже принято. За силовую акцию выступили Серов, Жуков и присутствовавший на заседании Конев. Микояна, просившего хотя бы повременить с приказом о вторжении, поддержал лишь Суслов.

В тот же день, 1 ноября, Микоян позвонил Хрущеву, чтобы попытаться переубедить его, а на следующий день приехал в Кремль еще раз сказать то, о чем уже предупреждал: если прольется кровь, он подаст в отставку[387].

Глава КГБ СССР Иван Серов выполнил свое обещание. 3 ноября 1956 года, за день до начала советской войсковой операции «Вихрь», один из военных руководителей венгерских повстанцев Пал Малетер прибыл на переговоры с советским военным командованием, будучи уверенным в своей безопасности, но вместо переговоров был арестован лично Серовым.

Советские танки в Будапеште в 1956 году. Фото FORTEPAN /

Nagy Gyula

Другой лидер, Бела Кирай, командующий Национальной гвардией, состоящей в основном из студентов, призвал своих подчиненных проявить мужество и стоять до конца, сам же бежал в Австрию и далее в США.

Попытался спастись бегством и Имре Надь. Первоначально укрывшись в югославском посольстве, он был оттуда выманен, арестован и казнен, как и Малетер, 16 июня 1958 года[388].

Микоян тяжело переживал свою неудачу в мирном урегулировании венгерских событий. Дело было, конечно, не в отставке, которая так и не состоялась. На этот раз не Микоян уговаривал Хрущева, а, наоборот, Хрущев убедил Микояна остаться.

Если бы Микоян осенью 1956 года отошел от дел, история СССР, а если взглянуть шире, то и вся мировая история ХХ века пошла бы по другому пути. Силовая акция в Венгрии ударила по престижу СССР и всего мирового социалистического движения. Стало ясно, что реформы Хрущева – половинчатые, не затрагивают основ советского строя. Хрущев как лидер ядерной державы продемонстрировал свою непредсказуемость, импульсивность, нажил множество врагов, что меньше чем через год привело к первой попытке его отстранения, пока провальной.

ДОСЬЕ

«Рискнув после долгих колебаний сделать ставку на В. Гомулку, с его прочной репутацией “правонационалистического уклониста”, в Москве увидели, что менее зависимое от нее, но в то же время более популярное в своей стране коммунистическое руководство может оказаться для СССР предпочтительнее марионеточного правительства, поскольку способно собственными силами нейтрализовать недовольство в обществе и тем самым доставить меньше хлопот. Сдвиг вправо был предотвращен, Польша сохранена в качестве военного союзника».

А. С. Стыкалин. Президиум ЦК КПСС в поисках