Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Нынешние полемисты полагают, что Хрущев – это тот, кто тряс ботинком на заседании ООН, тот, при ком взлетел Гагарин. Но нет. Хрущев ревизовал Сталина, открыто объявил о его преступлениях. А Микоян был тот, кто поддержал Хрущева своим политическим весом и авторитетом, а возможно, и подтолкнул к принятию важнейшего решения.

На второй день, 14 октября 1964 года, пленум открыл Полянский, после него заговорил Шелепин. Он прямо обвинил Микояна в том, что тот ведет себя неправильно, и потребовал от него высказаться.

Вот основные тезисы выступления Микояна согласно рабочей протокольной записи:

– Хрущев сначала мало разбирался во внешней политике, но затем быстро овладел дипломатией;

– Берлинский кризис был ошибкой, но я (Микоян) выступал против;

– то же самое Кубинский (Карибский) кризис, но и там я (Микоян) спорил;

– согласен с теми, кто упрекает Хрущева во вспыльчивости и раздражительности;

– не согласен, что Хрущев общается с коллегами с помощью записок;

– Хрущев ведет удачную кадровую политику, смело выдвигает людей, кадры неплохие;

– нельзя обвинять одного Хрущева во всех ошибках, и Хрущеву нельзя все брать на себя;

– предлагаю Хрущева разгрузить, но считаю, что он должен остаться в руководстве партии (см. Приложение).

Стенограмма сохранила возражения Подгорного на выступление Микояна.

Так, мы можем утверждать, что Микоян предпринял попытки противостоять общему мнению, а оно было ясно сформулировано – Хрущева убрать.

В итоге, согласно стенограмме, Микоян согласился с решением абсолютного большинства: «Говорил, что думал, согласен с предложениями, [Хрущев] сказал, что за посты бороться не будет».

Выступая после всех, Хрущев также упомянул Микояна: «Я сказал товарищу Микояну – бороться не буду, основа одна». Причем Микоян был единственным, кого Хрущев отдельно упомянул в своем покаянном заключительном слове. Возможно, из чувства благодарности, ведь и Микоян был единственным – один против двадцати, – кто предложил сохранить за Хрущевым партийные и государственные посты[467].

Желающие составить точное мнение об обстоятельствах смещения Н. С. Хрущева всегда могут обратиться к стенограмме пленума 13–14 октября 1964 года. Она находится в открытом доступе.

Также мы обращаем внимание читателя на следующие материалы:

Как снимали Н. С. Хрущева: Материалы пленума ЦК КПСС. Октябрь 1964 г. // Исторический архив. 1993. № 1; Утаенная Конституция Никиты Хрущева: Стенограммы заседаний Конституционной комиссии. 1962–1964 гг. // Исторический архив. 1997. № 1; Таковы, товарищи, факты: Записи В. Малина на заседании Президиума ЦК КПСС // Источник. 1998. № 2; Т. Хрущев резко изменился в отрицательную сторону // Источник. 1999. № 5; Посетители кремлевского кабинета Н. С. Хрущева // Источник. 2003. № 4; Десять лет правления Н. С. Хрущева. 1954–1964 гг.: Документы из личного архива Н. С. Хрущева // Источник. 2003. № 6; Президиум ЦК КПСС. 1954–1964. Черновые протокольные записи заседаний. Стенограммы. Постановления. Т. 1. – М., 2003; Никита Хрущев. 1964: Стенограммы пленума ЦК КПСС и другие материалы. – М., 2007.

РЕКОНСТРУКЦИЯ

1964 год. 14 октября

Москва. Ленинские горы

Вечером того же дня Микоян пришел к Хрущеву домой.

– Никита, – сказал Микоян. – Да, это произошло. Но жизнь не закончилась, и ты не должен падать духом. Слава богу, они тебе все оставят. Квартиру, загородный дом, машину, охрану и обслугу закрепят пожизненно, дадут пенсию в 500 рублей.

– Хорошо, – сухо ответил Хрущев.

– Еще, – добавил Микоян, – есть мнение, что за тобой можно закрепить должность члена президиума Верховного Совета. Лично я предлагал учредить для тебя должность консультанта президиума, но остальные были против.

– Напрасно, Анастас Иванович, – сказал Хрущев. – Спасибо, друг, что стоял за меня до последнего. Но они меня видеть не хотят, я им не нужен, и мои советы тем более. Зачем я им после всего, что было? Нет, Анастас Иванович, теперь я пенсионер. Да и тебе, после того как ты так за меня выступил, не видать нормальной работы и уважения. Ты им тоже не нужен.

– Я это прекрасно понимаю. К власти пришли совсем другие люди, с другими принципами, у них свое видение жизни и государства. Мы ведь с тобой их хорошо знаем.

Хрущев вышел проводить Микояна. Они обнялись на прощание. И более лично не встречались.

Микоян пешком вернулся к себе в квартиру, благо они с Хрущевым жили в соседних домах. Свет зажег только в кухне. Выпил бокал красного вина, но ничего не почувствовал. Со дня смерти Ашхен прошло почти два года, но он так и не привык к одиночеству. Все казалось – вот она сейчас зайдет, сядет рядом, спросит, почему он опять такой мрачный и задумчивый. А он опять в тысячный раз подумает, что не надо бы ей рассказывать о том, что случилось, но потом все равно расскажет. Больше некому. Можно позвонить Артему, позвать его в гости, но Артем, хоть и родной брат, но все-таки живет отдельной жизнью, среди совсем других людей, наедине с чертежами и математическими формулами. «Не с кем поговорить», – печально подумал Анастас Иванович Микоян.