Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

– Бери людей и оружие, – сказал Шаумян. – С тобой пойдет Ваня Фиолетов. Русский банк должен быть присоединен к Госбанку. Ты действуешь по закону. И еще: возьмешь с собой моего сына Левона, пусть привыкает.

Микоян проверил револьвер, сунул за пояс под ремень. Ремень был давно затянут на последнюю дырку.

Анастас ночевал у Шаумяна, иногда у Джапаридзе, но чаще то там, то здесь, у товарищей, по комнатам, снятым вскладчину, втроем или вчетвером. Все приходили ночью, мылись, чистили одежду от пыли, спали на матрасах на полу, утром шли в комитет, брали по пачке свежего номера газеты бакинских коммунистов и уходили в город работать с людьми и раздавать газету тем, кто умел читать. Свои статьи Анастас подписывал псевдонимом «Коммунист»[44].

Большевиком быть легко. Большевик мыслит предельно ясно. Большевик не верит в Бога – только в Революцию и в Социализм.

Анастас первым вошел в контору банка. Фиолетов, широкоплечий, в надвинутом на лоб картузе, вторым. Леву Шаумяна, 14-летнего, они заранее решили держать за спинами. Правду сказать, Анастас немного оробел: он никогда в жизни не переступал порог банка.

За одинаковыми столами сидели одинаковые люди с одинаково опущенными головами, пальцы бегали по одинаковым канцелярским счетам. Шумно: треск, щелканье многих сотен костяшек. Одна, вторая голова поднялись. Белые, бледные лица. «Слуги мирового капитала, – подумал Анастас. – Но тоже, очевидно, пролетариат: все сутулые, глаза потухшие».

– Ишь ты, – пробормотал Фиолетов. – Бумажное царство.

Анастас выхватил револьвер и почувствовал себя увереннее.

– Всем встать! – крикнул он. – Руки вверх!

Треск и щелканье прекратились. Зашумели отодвигаемые стулья. Люди починились.

– Банк национализирован! – объявил Анастас громко. – С сего дня он будет присоединен к Государственному банку Советской республики! Кто управляющий?

А. И. Микоян среди товарищей по партии в Баку, 1918 год

Лица повернулись в сторону. Мимо столов к незваным гостям шел маленький человечек в пиджаке и бархатном жилете. Он не был напуган; его, конечно, заранее предупредили.

Слухи распространяются быстро. Все все знают. Когда шли арестовывать нефтепромышленников, они были готовы к арестам (правда, всех арестованных пришлось выпустить на следующий день). Баку наводнен турецкими и английскими шпионами и осведомителями. Когда Лазарь Бичерахов прислал Шаумяну из Персии телеграмму с предложением выступить против турок, об этом тут же заговорили на базаре.

– Что вам угодно? – спросил маленький человечек, глядя на Анастаса сквозь стекла пенсне.

– Проведите нас к сейфам, – ответил Анастас.

Они прошли через зал, Фиолетов и прочие – следом за Анастасом, стуча подошвами сапог по паркету. Человечек потянул на себя дверь.

– Прошу.

В кабинете, отделанном дубовыми панелями, окна были задернуты шторами, а у дальней стены – еще одна штора. Человечек отодвинул ее, рука слегка дрожала. За шторой обнаружился сейф, броневая дверь с бронзовой ручкой.

– Открывайте, – сказал Анастас.

– Извините, не могу, – холодно ответил управляющий. – Чтобы открыть, нужны два ключа. Один у меня, другой у директора.

– Где директор?

– С утра не появлялся. Я звонил ему домой, но там не отвечают.

Анастас протянул руку.

– Отдайте ключ.

Человечек вытащил из кармана ключ, отсоединил цепочку. Анастас сунул ключ в скважину замка, повернул. Замок солидно громыхнул, но дверь сейфа не поддалась.

Как быть дальше, Анастас не знал. Зато хорошо знал, что нельзя показывать свое замешательство. Повернулся к человечку:

– Выйдите.

– Юноша, – возразил человечек, подняв брови, – это мой рабочий кабинет!

– Выходи, именем революции!

Управляющий подчинился. Анастас повертел в руках ключ, посмотрел на Фиолетова, на Леву Шаумяна.

А. И. Микоян в 1918 году

– Что будем делать?

Все молча переглянулись.

– Искать директора бесполезно, – сказал Фиолетов. – Он, может, вообще сбежал.

– Но мы не можем просто так уйти. Мы пришли отбирать банк. И что мы отберем? Столы и стулья?

Фиолетов усмехнулся.

– А ты думал, эти буржуйские морды просто так отдадут нам свои деньги?

– Я ничего не думал! – ответил Анастас, – от волнения у него прорвался сильный армянский акцент. – Слушай, я вообще в банке первый раз!

Тем временем Лева Шаумян подошел к столу управляющего, поднял конверт, запечатанный сургучом, повертел в руках, отложил.

– Позовите управляющего, – сказал Анастас. – Я знаю, что делать.

Вернулся человечек; он явно устал показывать спокойствие и теперь смотрел с презрением. Анастас отодвинул кресло и сел за его стол. Револьвер положил на столешницу.

– Дайте сургуч, бумагу, перо и чернила.

Он оторвал от бумажного листа длинную полосу, написал крупно: «Опечатано согласно приказу Совнаркома. Г. Баку. 10 апреля 1918 г. А. Микоян». Управляющий смотрел с тревогой в бесцветных глазах.

– Печать банка у вас? – спросил Анастас.

Управляющий кивнул.

– Отдайте.