Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

– Вот послушай меня, Саша, – произнес он. – Допустим, поехал я, Микоян, в Америку. По заданию партии. Купил там консервный завод. За валюту купил, за доллары. Привезли этот завод к нам, поставили в чистом поле. А кто будет работать на заводе? Где специалисты, профессионалы? Их нет. Пришел из соседней деревни мужик, темный, безграмотный. Нанялся на работу. И превратился из крестьянина в пролетария. Он ничего не видел в жизни, кроме коровьего вымени, а его ставят управлять сложной машиной. Ему все объяснили, показали. Вот сюда заливай масло, а здесь следи за манометром. Он день заливает масло, второй день, на третий – забыл залить, и машина сломалась. Встал завод! Купленный за валюту, буквально на вес золота! Кто виновен? Вроде бы тот мужик и виновен! Его арестовывают, судят и по 58-й статье сажают в лагерь за вредительство. Правильно делают? Конечно, нет, ведь он не виноват, что необразованный и необученный! И не сам он пошел на эту работу, а его поставили, не спрашивая. Наши враги не только диверсанты, которых и правда хватает, но и безответственные дураки, которых в тысячу раз больше. Ленивые, безграмотные, нерадивые. Кто не подчиняется дисциплине, кто относится к делу наплевательски, кто не бережет народное добро, кто живет по принципу «моя хата с краю» – тот наш враг. И такого врага надо наказывать. А шпионы они или нет – это пусть решает НКВД. Я не Шерлок Холмс и в это лезть не хочу, хотя думаю – они часто ошибаются или умышленно перебарщивают, по принципу «лучше больше, чем меньше».

Барабанов – по глазам было видно – хотел спросить еще что-то, но не спросил. А Микоян мог бы рассказать своему помощнику еще многое, но не рассказал. Барабанов – умный и опытный человек, он и так все прекрасно понимал.

Полтора месяца назад, 9 ноября 1937 года, был арестован Марк Беленький, заместитель Микояна, его правая рука в Наркомате пищевой промышленности, талантливейший специалист, врач по образованию. Ему не было и 50 лет. Микоян рассчитывал на этого дельного, умного работника, хотел бы продвигать Беленького и выше, но не получилось. После ареста своего заместителя Микоян отправился к Сталину, и тот продемонстрировал протоколы допросов. Марк Беленький признался во вредительстве, подпись его стояла на каждом листе протокола, оформленного по всем процессуальным правилам. Не поверить было невозможно. Но, хорошо зная Марка Беленького, Микоян догадывался, каким способом эти признания получены.

Конечно, Микоян не имел никакого влияния на НКВД и не получал оттуда никаких отчетов. Процесс чисток был засекречен. Сталин продумал все до деталей, он сформировал механизм, при котором каждый член Политбюро не считал себя ответственным за действия НКВД, даже если подписывал документы о физическом уничтожении врагов советской власти. Такие документы за редкими исключениями оформлялись коллективно. То есть, если к народному комиссару приходил его подчиненный и просил помочь спасти арестованного отца, мужа, сына, народный комиссар говорил: «Я не в силах, это решает НКВД». Система снимала ответственность со всех. Говоря современным языком, любой администратор, принимая жалобу от подчиненного, переводил стрелки на НКВД, и этим дело заканчивалось. Любой рыдающей жене, чей муж был арестован и увезен в ночь на воронке, всегда можно было ответить: «Это НКВД, у них все засекречено, мне туда хода нет».

Вымаранные упоминания о Ежове в сборнике речей А. И. Микояна 1938 года издания. Библиотека Администрации Президента РФ/

Фото А. Полосухиной

На самом деле Анастас Микоян, как один из высших руководителей СССР, конечно, знал почти все о репрессиях, об их масштабах и методах получения признательных показаний. О чем не знал – о том догадывался или предполагал. Миллионы людей по всей стране были в той или иной степени осведомлены о работе конвейера смерти, прежде всего сами сотрудники НКВД и члены их семей, затем руководители среднего и высшего звена, которых обязывала должность знать и контролировать общество, наконец, существовал достаточно широкий слой творческой интеллигенции, всегда чутко улавливающей пульс времени. Кто хотел жить с открытыми глазами, те знали не все, но многое. Кто хотел оставаться в плену иллюзий, те оставались. Микоян принадлежал к первым.

ДОСЬЕ

«Оглядываясь на прошлое, сейчас можно констатировать, что тогда обычные недостатки, аварии (а как им не быть, когда было плохое оборудование, не хватало квалифицированных кадров) объявлялись вредительством, в то время как сознательного вредительства, может быть, за редчайшим исключением, по существу и не было. Но в то время разоблачение вредительства стало стилем работы, партийной практикой».

Микоян А. И. Так было. Размышления о минувшем. —

М.: Вагриус, 1999.

* * *