Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

Независимая и суверенная Республика Арцах – это устоявшаяся реальность, основанная на факте реализации права народа Арцаха на самоопределение. Народ Арцаха самоопределился 2 сентября 1991 г., провозгласив Нагорно-Карабахскую Республику, а 10 декабря 1991 г. – проведя референдум о независимости. Он реализовал свое право на самоопределение в соответствии с общеизвестными нормами и принципами международного права, а также в рамках действовавшего на тот момент законодательства СССР (в частности, основываясь на законе о «Порядке решения вопросов, возникающих в связи с выходом из состава СССР союзной республики» от 3 апреля 1990 г., которым определялось право на нахождение в составе СССР или выход из состава СССР не только для союзных республик, но и автономных единиц, входящих в их состав, и совместно проживающих национальных групп. Республика, имеющая в своем составе автономные образования, должна была по каждому из них провести отдельный референдум. Как уже выше было отмечено, в условиях распада СССР, 2 сентября 1991 г. Республика Арцах была провозглашена на территориях, не принадлежащих Азербайджанской Республике, поскольку последняя отказалась от правопреемства Азербайджанской ССР в Декларации «О восстановлении государственной независимости».

С. Намин. Геноцид.

Холст, масло

Глава 8. 1937–1940

1

РЕКОНСТРУКЦИЯ

Подмосковье

1937 год. 19 декабря

Прошло три месяца после возвращения Микояна из Армении. В начале зимы 1937 года он шел по тропинке в лесу с речки на свою дачу в Калчуге. Это был его маршрут, когда позволяло время: пешком 10 километров до реки. В теплое время года он садился в лодку, греб на веслах два часа и так же пешком возвращался через лес. Микояна, как обычно, сопровождал его помощник Александр Барабанов. В отдалении маячил охранник. Собственно, сегодня это не было прогулкой. Микоян специально отвел помощника подальше от дома – от шофера, которому нельзя было в таких случаях доверять, и от домработницы, которой можно было доверять чуть больше, но тоже не полностью.

Сотрудников обслуги к Микояну прикреплял аппарат. Он, зная, как устроена система слежки и контроля даже высшего руководства, никому не доверял. А некоторые секретари, заместители и начальники главков все больше помалкивали – уж такие настали времена. Во глазах прятался страх неожиданного ареста и расстрела, в лучшем случае – ссылки. Впрочем, Барабанова он знал много лет и ему верил.

– Ты, Саша, сделай вот что, – сказал Микоян Барабанову. – Срочно позвони в секретариат Ежова от моего имени и скажи им, что сегодня принято постановление Политбюро о моем выступлении завтра на юбилейном собрании НКВД. Это собрание московского актива, посвященное 20-летию органов. Скажи им, что я к такому важному выступлению не готовился, так как времени на это не было, и, соответственно, речь не подготовил[194]. Я считаю – эту важную речь должны готовить не мои сотрудники, а сотрудники секретариата НКВД. Если решено, что речь должен произносить именно я, значит, пусть они эту речь сами напишут и сами согласовывают наверху. И пусть мне ее доставят перед заседанием. Я ее зачитаю.

– Есть, – ответил Барабанов. – Сделаю.

Микоян сунул руки глубже в карманы пальто.

– Ты понимаешь, почему это важно, Саша? Кто готовит и утверждает текст, тот и несет ответственность. Все тексты моих выступлений должны быть готовы заблаговременно и согласованы в секретариате ЦК. И если вдруг решили, что я выступаю на собрании сотрудников НКВД, значит, моя речь должна быть согласована в НКВД[195]. Обычно текст готовит мой секретариат, но для меня и для тебя это неизвестная епархия, я в ней никогда не работал, речей подобных не произносил и не знаю, что там у них происходит, какие внутренние игры идут. Пусть они все сами напишут, чтоб не случилось так, что сегодня я кого-то похвалю, а завтра он окажется врагом народа.

Н. И. Ежов и И. В. Сталин в 1937 году

Барабанов кивнул.

– Понимаю, Анастас Иванович. Разрешите высказаться напрямую?

– Давай.

– В стране идут массовые аресты, но я не очень верю, что вокруг нас действительно столько врагов.

Микоян тяжело вздохнул.