Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

– Шведы выплавляют сталь на древесном угле, и эта сталь высочайшего качества. При выплавке электрической дугой качество стали ухудшается. Крупп делает сталь на электрической дуге, потому что в Германии нет древесины. А у нас ее много. Почему в нашей стране мы должны делать плохую сталь, если у нас достаточно дерева для выплавки на древесном угле? Надо делать так, как делают шведы! Тевосян копирует технологию Круппа, он действует в интересах Германии!

А. И. Микоян

в 30-е годы

Инженер замолчал. Тевосян был бледен как плотно. Ежов потирал руки: ему нравилось происходящее. От него пахло перегаром. Ходили слухи, что «железный нарком» сильно пьет[204].

– Что скажешь? – спросил он Тевосяна.

Тот встал.

– Насчет кипятка отвечать не буду, – сказал он. – А насчет древесного угля… Во-первых, неверно утверждать, что наша электросталь по качеству уступает шведской, сделанной на древесном угле. Во-вторых и в‐главных, потребности нашей страны в качественной стали огромны. Шведы могут себе позволить плавку на древесном угле, но какое количество стали они производят? Нам нужно в сотни раз больше стали, чем шведам. Перейти на выплавку древесным углем мы можем, конечно, но тогда придется уничтожить все леса за Уралом. Стоимость производства вырастет в разы. Выплавлять сталь шведским методом – это слишком дорогое удовольствие и в количественном смысле невыполнимая задача. Крупп делает хорошую сталь, и мы у себя тоже наладим это. И шведы тоже к этому придут. За электросталью будущее.

Ежов перевел взгляд на инженеров, но те молчали. Молчал и Берия. Тевосян продолжал стоять.

– Что теперь? – спросил он. – Я арестован?

– Нет, – ответил Берия. – Пока нет. Я не вижу оснований для обвинения.

Ежов нажал кнопку. Вошел его секретарь. Ежов кивнул на Тевосяна и двух инженеров.

– Проводите товарищей на выход.

Инженеры встали, на лицах – облегчение, им не надо было повторять два раза. Тевосян вышел первым, инженеры следом. Все трое не глядели друг на друга.

– А кто его поставил на металлургию? – спросил Берия. – Этого Тевосяна?

– Серго поставил, – сказал Микоян.

– А с тобой советовался?

– Конечно, – ответил Микоян. – Я знаю Тевосяна с 18-го года. Но это неважно. Тевосян уже пятнадцать лет в металлургии. Он человек Серго, и очень надежный.

Молотов молчал все время допроса, его лицо ничего не выражало, но сейчас он посмотрел на часы и сказал:

– Я предлагаю поехать и отчитаться.

Они отправились с Лубянки в Кремль, все четверо на одной машине. Сталин ждал их. Встретил стоя посреди кабинета и немного нервно постукивал согнутыми пальцами по столу. Проблема была слишком серьезна. Сталин действительно верил в возможное предательство одного из главных металлургов страны, человека, от которого прямо зависела оборонная промышленность. Микоян видел – Сталин объективно подозревает Тевосяна. С этим ничего нельзя было поделать.

– Тевосян невиновен, – сказал Микоян. – Он аргументированно доказал свою правоту.

Сталин посмотрел на Молотова.

– Что скажешь, Вячеслав?

– Ну, – уклончиво произнес Молотов, – надо бы еще разобраться.

Ежов молчал.

– А твое мнение? – спросил Сталин у Берии.

– Для обвинения Тевосяна нет оснований.

Сталин подумал.

– Сделаем так, – сказал он. – Арестовывать Тевосяна пока не будем. Ты, Анастас, вызовешь его к себе. Скажешь, что Центральный комитет знает, что Тевосян завербован немцами. Если он честно признается, что его втянули в шпионаж, ЦК его простит, и он будет работать дальше.

Микоян согласился.

На следующий день Тевосян пришел к нему в кабинет, и Микоян изложил все, сказанное Сталиным, добавив, что выполняет «волю ЦК». Тевосян задрожал от обиды.

– Анастас Иванович, – сказал он. – Вы знали меня еще мальчишкой. Я выполнял свою работу, двигал дело. В металлургии есть успехи. Какой же я агент, если работаю на благо страны? Мне не в чем сознаваться. Я прошу расследовать мое дело, довести до конца. Передайте это Центральному комитету и лично товарищу Сталину.

Так уцелел Иван Тевосян. Возможно, благодаря заступничеству Микояна. Возможно, благодаря аппаратной игре внутри НКВД, где Берия усиленно подсиживал Ежова[205].

4

Однажды произошел инцидент, когда Микояну удалось спасти человека буквально благодаря чувству юмора и удачному стечению обстоятельств. Сам Микоян назвал эту ситуацию «анекдотической». Речь идет о большевике по имени Наполеон Андреасян. Он был другом детства Микояна, учился вместе с ним в Нерсесяновской семинарии.

В 1937 году Андреасян работал в Москве на достаточно высокой и ответственной должности первого секретаря Октябрьского райкома партии и был известен Сталину. Арестованный Андреасян сумел передать Микояну записку, в которой сообщалось, что, оказывается, он француз и шпион. Никаких доказательств, кроме экзотического имени, у следствия не было.

Микоян рассказал об этом Сталину и добавил:

– Он такой же француз, как ты и я.

Сталин рассмеялся:

– Позвони в НКВД. Скажи, что Сталин просит освободить этого француза.