Анастас Микоян. От Ильича до Ильича. Четыре эпохи – одна судьба

По звонку Микояна Наполеон Андреасян был освобожден. Он отвоевал всю войну, имел боевые награды, в том числе орден Красной Звезды, а впоследствии стал заместителем министра пищевой промышленности СССР. Более того, в 1956 году Наполеон Андреасян сыграл заметную роль в процессах десталинизации. По распоряжению Хрущева и Микояна он был привлечен к работе комиссии, расследовавшей обстоятельства проведения в 1934 году XVII съезда ВКП(б), известного как «съезд победителей», а также как «съезд расстрелянных». Наполеон Андреасян, к тому времени 59-летний, оказался в числе очень немногих коммунистов, участников ХVII съезда, доживших до 1956 года. Такое упоминание есть в мемуарах Хрущева. По его утверждению, в 1934 году Андреасян входил в счетную комиссию ХVII съезда и засвидетельствовал, что против кандидатуры Сталина было подано не менее 160 голосов, тогда как официально было объявлено только о шести голосах «против». Однако по другим источникам, Андреасян таких показаний не давал[206].

ДОСЬЕ

«Андреасяна я хорошо знал. Он работал секретарем райкома партии в Октябрьском районе Москвы в то время, когда я был секретарем на Красной Пресне. Андреасян был близок к Микояну: они в былые времена вместе учились в духовной семинарии. Андреасян тоже отбыл срок, просидев не то пятнадцать, не то шестнадцать лет».

Хрущев Н. С. Время, люди, власть. Воспоминания.

М.: М.: ИИК «Московские новости», 1999. Книга 1.

* * *

Здесь, как нам удалось установить, Н. С. Хрущев ошибся. Наполеон Андреасян не мог «отсидеть пятнадцать лет». Он был арестован не ранее февраля 1937 года, а уже в декабре 1941 года призван на военную службу в Красную армию[207]. В любом случае, как видно из вышеизложенного, Наполеон Андреасян, спасенный Микояном от гибели в результате «анекдотического случая», далее сыграл важную роль в истории СССР и как боевой офицер, и как партийный деятель, и как государственный чиновник высокого уровня.

Микоян мог бы спасти еще многих. Но вытащить человека из подвалов НКВД можно было только одним способом: по личному распоряжению Сталина. Без его разрешения звонить в НКВД не могли даже члены Политбюро. Более того, было принято официальное решение, запрещающее членам Политбюро вмешиваться в работу НКВД. Этого постановления нам не удалось отыскать в архивах, но сам Анастас Микоян о нем упоминает: «Без ссылки на него (Сталина. – Прим. авт.) такие звонки не допускались. Было даже специальное решение Политбюро, запрещавшее членам Политбюро вмешиваться в работу НКВД»[208].

Увы, не всем так повезло, как Наполеону Андреасяну. В 1937 году Микоян узнал о том, что арестован один из его лучших друзей Георгий (Геворк) Алиханян. Он, так же как и ранее упомянутый Андреасян, учился вместе с Микояном в Нерсесяновской семинарии в Тифлисе. Алиханян был членом РСДРП с 1917 года, затем – первым секретарем компартии Армении, а с 1931 года работал в системе Коминтерна, был членом исполкома Коминтерна и занимался кадровыми вопросами. Алиханян был женат на Руфи Боннэр и приходился отчимом Елене Боннэр, будущей супруге академика Сахарова и широко известной правозащитнице.

Спустя несколько месяцев после ареста Алиханяна была арестована и Руфь Боннэр. О судьбе своего мужа она ничего не знала (в 1938 году он был расстрелян). Руфь Боннэр приговорили к восьми годам лагерей как жену изменника Родины и этапировали в Акмолинский лагерь жен изменников Родины (АЛЖИР). Из лагеря Руфь Боннэр прислала дочери Елене письмо. В него была вложена записка для Микояна. Руфь просила Микояна спасти своего мужа или хотя бы что-то узнать о его судьбе. Эту записку Микояну повезла Елена Боннэр. Ей тогда было 14 лет. К этому времени Елену уже исключили из комсомола за то, что отказалась отречься от родителей, врагов народа.

На даче Микояна Елену встретила Ашхен Лазаревна. «Она была очень добра со мной, может, даже чересчур», – писала потом Елена. Затем приехал сам Микоян, и они поговорили наедине. Однако Микоян поклялся девушке, что не только не может помочь, но даже ничего не может узнать. Но зато он сделал другое предложение: и Елену Боннэр, и ее брата, 10-летнего Егора, он мог бы поселить у себя в доме и стать официальным опекуном обоих детей. Елена не оценила этого предложения, ответила в резком тоне, едва не нахамила и покинула дом Микояна. Между тем сам Микоян фактически рисковал жизнью, предлагая приют (то есть полную защиту) дочери и сыну изменников Родины.