Андрей Громыко. Дипломат номер один

Государственный секретарь США Д.Ф. Даллес, премьер-министр Великобритании Э. Иден, председатель СМ СССР Н.А. Булганин, министр иностранных дел СССР В.М. Молотов и министр иностранных дел Франции А. Пине на Женевском совещании глав правительств четырех держав. Июль 1955

[ТАСС]

В следующем году, накануне приезда в Москву югославского руководителя Иосипа Броза Тито, 25 мая 1956 года, на заседании Президиума ЦК вновь возник спор. Хрущев обрушился на Молотова:

– Молотов остался на старых позициях. Неправильно то, что предлагает Молотов. Нас огорчает, что за время после пленума он не изменился.

На следующий день на заседании Президиума ЦК занялись самим Молотовым.

– Он слаб как министр, – резюмировал Никита Сергеевич. – Молотов – аристократ, привык шефствовать, а не работать. Надо освобождать.

Вячеслава Михайловича освободили от должности министра иностранных дел, потому что невозможно было представить, как он станет пожимать руки руководителям югославской делегации. Оскорбительные письма, адресованные Иосипу Брозу Тито в 1948 году, подписали Сталин и Молотов.

Когда Молотов перестал быть министром, даже его любимец Андрей Андреевич Громыко сказал:

– Теперь работать будет легче.

«Имелись в виду не только ставшие иносказательными молотовское упрямство и догматизм, но и его привычка восседать в нетопленых помещениях, – вспоминал известный дипломат Валентин Михайлович Фалин. – Другие в министерстве враз излечивались от заикания, сходного, как утверждали, с дефектами речи бывшего главы дипломатического ведомства».

Андрей Андреевич помнил, что своей карьерой целиком и полностью обязан Молотову. Но чувство благодарности нисколько не помешало ему участвовать в устроенной Хрущевым кампании дискредитации Молотова.

На собрании партийного актива МИД в 1955 году первый заместитель министра Громыко резко критиковал своего начальника, говорил о необходимости обновления внешней политики. Молотов сидел в президиуме, вместе со всеми хлопал оратору и ничуть не обиделся на своего выдвиженца, поскольку сам часто поступал точно так же.

Политическая карьера Вячеслава Михайловича завершилась летом 1957 года, когда «старая гвардия» – Молотов, Маленков, Булганин, Каганович – безуспешно пыталась снять Хрущева с должности первого секретаря ЦК. Никита Сергеевич одержал верх.

Когда Молотова громили на пленуме ЦК в 1957 году, его любимец Громыко поспешил бросить свою горсть земли в политическую могилу Вячеслава Михайловича. На этом знаменитом пленуме Андрей Андреевич даже пытался шутить, чего за ним вообще не водилось. Громыко со всей силой обличал Молотова, Маленкова и Кагановича:

– Эти люди всех нас считают подростками, которые, как говорят, под стол пешком ходят. Верно, многие из нас моложе некоторых участников антипартийной группы. Но согласитесь, что это не наша вина. Если уж и есть чья-либо в этом вина, то, скорее, наших родителей… Товарищи, даже буржуазия не может себе позволить такой роскоши, когда человек, потерявший всякую ценность для государственного руководства, занимает место. Пример: Черчилль. Он неплохо отслужил в интересах колониальной Британской империи, но, когда он потерял ценность, его отправили рисовать пейзажи. Я думаю, что тройку, а может быть, и некоторых из тех, которые блокировались с этой тройкой, нужно тоже отправить рисовать пейзажи.

Запись беседы А.А. Громыко с послом Югославии в СССР Д. Видичем. 15 января 1956

[АВП РФ]

В.М. Молотов, Н.А. Булганин, премьер-министр Франции Э. Фор, премьер-министр Великобритании Э. Иден и министр иностранных дел Великобритании Г. Макмиллан на Женевском совещании глав правительств четырех держав. Июль 1955

[ТАСС]

Зал весело смеялся.

Громыко говорил о том, что именно первый секретарь ЦК Хрущев руководит внешней политикой и все импульсы исходят от него и что он просто «преклоняется перед той огромной работой большой государственной важности», которую проводит Никита Сергеевич.

И напоследок Громыко еще раз прошелся по своему крестному отцу:

– Хорошо, если бы Молотов мысленно отошел в середину зала и посмотрел на себя, говорящего с этой трибуны. Он увидел бы, какая это жалкая картина. Я не буду говорить о замечаниях Молотова; они надерганы в попытке вылить грязь на голову первого секретаря. Но Молотов не замечает, а может быть, сейчас и замечает, что он испачкался этой грязью сам с головы до ног.