Андрей Громыко. Дипломат номер один

– Вероятно, Никита Сергеевич помнит один очень неприятный вопрос, который был с Министерством иностранных дел. Ведь, по существу, Жуков и туда начал свои руки запускать. Обсуждался, как вы знаете, в Лондоне вопрос относительно разоружения в Подкомитете. Обсуждался очень долго. Потом соответствующий материал готовился на Ассамблею ООН. Жуков все время настаивал на том, чтобы дать «свободное небо» для американцев над нашей территорией, над нашей страной, то есть допустить положение, которое дало бы американцам соответствующие преимущества с точки зрения разведки. Надо сказать, что американцы не знают наших координат. Карты не сходятся. Они не могут прицельно бомбить наши города. Это совершенно точно доказано и совершенно ясно. Генеральный штаб противился этому делу, настаивал на том, что нельзя этого делать, но, тем не менее, Жуков сбил с толку Громыко и вместе с Громыко представил в ЦК предложения относительно того, чтобы допустить американцев летать над нашей территорией и производить аэрофотосъемки.

Хрущев вступился за министра иностранных дел (что имело большое значение):

– Я хочу уточнить. Громыко не подписал, Жуков один подписал. Громыко возражал.

Маршал Соколовский извиняться перед министром иностранных дел не стал:

– Я привел один пример. Но есть ряд других документов, которые обрабатывались в МИД и Генеральном штабе, и Жуков настаивал, чтобы влиять на Министерство иностранных дел. Министерством иностранных дел руководит ЦК. Зачем же Жукову непосредственно лезть туда?

Андрей Андреевич Громыко был первым карьерным дипломатом, который, поднимаясь по служебной лестнице, стал министром. Максим Максимович Литвинов тоже не сразу получил пост главы ведомства, но он пришел в Наркомат иностранных дел видным большевиком и, разговаривая с членами политбюро, чувствовал себя уверенно. Молотов, Вышинский, Шепилов до МИД занимали высокие и очень высокие посты. Чиновникам в смежных ведомствах приходилось учитывать их немалый аппаратный вес. А Громыко ни дня не провел на партийной работе, аппарат не считал его своим, и особых отношений с первым секретарем ЦК он не имел. Все это ослабляло позиции министра.

Громыко искал опоры. В коридорах власти Андрей Андреевич познакомился и сблизился с Леонидом Ильичом Брежневым, что будет иметь большое значение для карьеры министра.

«Однажды в Барвихе, – вспоминал его заместитель Владимир Семенов, – Громыко пригласил меня погулять, и третьим оказался Л.И. Брежнев. Молодой тогда еще, красивый, имевший успех у женщин (это мне говорили сестры), Леонид Ильич всю дорогу, а мы прошли, наверное, километров шесть, рассказывал о некоторых своих личных переживаниях и работе периода борьбы с группировкой Маленкова, Булганина и других. В его оценках Хрущева проскальзывали скрытые критические нотки, хотя они были вместе тогда. Меня заинтересовал этот горячий и напористый человек, хотя я не представлял себе, конечно, как он развернется впоследствии».

Министр иностранных дел СССР А.А. Громыко. 1 декабря 1960

[ТАСС]

Работы у Громыко все прибавлялось. Советская внешняя политика становилась все более активной. Каждую неделю в Москву приезжал видный иностранный гость. Сам Хрущев часто ездил за границу, и надолго. Каждый визит требовал большой подготовительной работы дипломатов.

С серьезными поручениями Никита Сергеевич командировал за рубеж то своего нового выдвиженца Фрола Романовича Козлова, которого забрал в Москву с поста первого секретаря Ленинградского обкома, то давнего соратника Анастаса Ивановича Микояна, то собственного зятя – главного редактора «Известий» Алексея Ивановича Аджубея.

В апреле 1958 года в Западную Германию отправили первого заместителя главы правительства Микояна. Он начал переговоры с канцлером ФРГ Конрадом Аденауэром в атакующем стиле. Напомнил о том, что кайзеровская Германия после Октябрьской революции оккупировала значительную часть России и поставила советское правительство в трудное положение.

Н.С. Хрущев и Я. Кадар подписывают совместное советско-венгерское заявление. Стоят слева направо: А.А. Громыко, Ф.Р. Козлов, В.В. Гришин, П.Е. Шелест. 10 апреля 1958

[РГАСПИ]

Аденауэр легко парировал:

– Не забывайте, пожалуйста, что кайзеровская Германия в немалой степени помогла Ленину и его сторонникам прийти к власти, предоставив большевикам немалую сумму – двадцать миллионов марок золотом!

Канцлер не упустил случая напомнить и о секретных военных контактах рейхсвера и Красной армии в двадцатых и начале тридцатых годов, о пакте Молотова – Риббентропа.

После беседы канцлер дал завтрак в честь советской делегации. Министр иностранных дел Генрих фон Брентано доложил канцлеру, что накануне на ужине Микоян выступил с речью, полной нападок на Федеративную Республику. Канцлер сказал Анастасу Ивановичу: