Андрей Громыко. Дипломат номер один

– Послушайте, господин Микоян, я слышал о вашей вчерашней речи. Вам не следует этого делать у меня. Иначе вы вынудите меня отвечать вам очень резко, а я бы хотел этого избежать.

Советская делегация и венгерские руководители на демонстрации. Справа налево: А.А. Громыко, Ф.Р. Козлов, Н.С. Хрущев, Я. Кадар. 10 апреля 1958

[РГАСПИ]

Микоян ответил, что считает свою предстоящую речь очень дружественной.

– Дорогой господин Микоян, – предложил хитрый канцлер, – посмотрите, с какой речью я выступлю.

Конрад Аденауэр, словно в знак особого доверия, прочитал ему выдержки из своего выступления. А потом попросил и Микояна показать его выступление. Микоян, поколебавшись, сунул руку в карман и вытащил текст. Аденауэр внимательно выслушал перевод и попросил вычеркнуть некоторые острые фразы. Анастасу Ивановичу ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Аденауэр знал, что советский гость в юности окончил духовную семинарию в Тифлисе, даже проучился год в Эчмиадзинской духовной академии и едва не был рукоположен в священники. Канцлер поинтересовался у Микояна, отчего тот отказался от такой достойной миссии.

Анастас Иванович ответил, что незадолго до посвящения в сан его охватили величайшие сомнения: он утратил веру в Бога. В этот период душевного смятения ему попала в руки книга Карла Маркса «Капитал». Она явилась для него откровением.

Конрад Аденауэр. 1 января 1966

[ТАСС]

Аденауэр удивленно взглянул на Микояна:

– Я тоже однажды заглядывал в «Капитал», но совершенно не понял его.

– Я и сам понял только со второго раза, – признался Микоян.

Неизвестно, поверил ли Аденауэр, что его собеседник действительно освоил этот серьезнейший научный труд. Судя по тому, что всю свою взрослую жизнь делал и говорил Микоян, Марксовы идеи остались для него тайной за семью печатями. Как и для большинства советских вождей.

Конрад Аденауэр не без юмора описывал, как к нему явился советский посол Андрей Андреевич Смирнов. Исполняя указание министра Громыко, посол передал канцлеру озабоченность советского правительства высказываниями западногерманских генералов о продолжении традиций немецкой армии. Аденауэр ответил, что ему подобные слова немецких генералов неизвестны. Но он, напротив, помнит свой визит в Москву и выстроенный при встрече почетный караул.

– Выправка советских солдат и их подчеркнуто чеканный строевой шаг, по-моему, были вполне в духе прусской и царской традиций, – заметил канцлер. – Вот такого рода традиции как раз и не культивируются в бундесвере.

Тогда советский посол перешел к разговору о том, что в Федеративной Республике появляются тенденциозные публикации и фильмы, искаженно изображающие советскую действительность. Смирнов привел в пример три приключенческих ленты, которые незадолго до того демонстрировались в западногерманских кинотеатрах, – «Врач из Сталинграда», «Тайга», «Шелковые чулки». Аналогичная картина наблюдается и в области литературы, говорил посол: издается много книг, отравляющих атмосферу двухсторонних отношений.

Первый заместитель председателя СМ СССР А.И. Микоян в самолете Ил-18 перед началом визита в Мексику. Ноябрь 1959

[ТАСС]

– Что было бы, если бы Советский Союз стал платить той же монетой? – рассуждал посол. – Ведь материала для этого предостаточно. В советском народе во времена войны и оккупации накопилось столько ненависти, что было бы совсем нетрудно вновь разбудить ее, прибегнув к соответствующим публикациям. Но к чему бы это привело?

Канцлер оказался готов и к такому повороту беседы.

– Иногда происходят очень странные вещи, – задумчиво сказал Аденауэр. – Сегодня утром я получил письмо от одного очень умного человека, который озабочен тем, что в Федеративной Республике показывают слишком много советских фильмов, которые являются пропагандистским материалом в пользу Советской России. А вчера руководитель моего ведомства печати Феликс фон Эккардт принес мне сводку последних нападок советской прессы на Федеративную Республику, хотя я его об этом не просил. Позволю себе передать ее теперь вам, господин посол.

Никита Сергеевич Хрущев исходил из того, что не боги горшки обжигают и любой может справиться с дипломатической миссией. Он не учитывал, что хитрые и опытные советские чиновники имеют дело с очень умелыми партнерами, такими же мастерами демагогии, только более свободными в своих действиях.

Во время переговоров в Москве с канцлером ФРГ Хрущев взорвался:

– Я прежде увижу вас в аду, чем соглашусь с вами по этому вопросу!

Конрад Аденауэр реагировал немедленно:

– Если вы увидите меня в аду, то лишь потому, что первым туда попадете.

После этой перепалки разговор пошел легче…