Андрей Громыко. Дипломат номер один

Крупных противоречий между Брежневым и Косыгиным не существовало. Но и разногласия по непринципиальным вопросам перерастали в неприязненный спор. Глава правительства вынужден был подчиняться, но всякий раз замыкался в себе. Леонид Ильич любил жизнь во всех ее проявлениях и не понимал суховатого и аскетичного Алексея Николаевича.

Отношения между Громыко и Косыгиным не сложились. «Как бы основательно Косыгин ни понимал экономические проблемы, – писал Громыко, который защитил диссертацию и стал доктором экономических наук, – он все же на практике шел по тому же пути застоя. Каких-либо глубоких положительных мыслей, направленных на преодоление пагубных явлений в экономике страны, он не высказывал».

В январе 1966 года в Ташкенте Косыгин пытался сблизить позиции президента Пакистана Айюб-Хана и премьер-министра Индии Лала Бахадура Шастри. Две страны бесконечно воевали между собой. Советский Союз желал играть роль посредника.

Председатель СМ СССР А.Н. Косыгин, премьер-министр Швеции У. Пальме, заместитель председателя Совета министров СССР В.А. Кириллин, министр без портфеля Швеции К. Лидбум и министр иностранных дел СССР А.А. Громыко во время встречи в Кремле. Июнь 1970

[ТАСС]

В Ташкенте находился и Громыко, рассказывал Виктор Суходрев. Пора ехать на переговоры. Вдруг Громыко вспомнил, что оставил в комнате папку, наверное, в первый и последний раз в жизни. Министр попросил Косыгина минуту подождать и побежал за папкой. Но Косыгин преспокойно сел в машину и уехал. Появляется Громыко, а его никто не ждет, и он не знает, что делать… В результате министру пришлось ехать на «Волге» вместе с переводчиками. Косыгин посмотрел на Громыко с нескрываемым ехидством:

– Ну что? Папку забыл? Все секреты небось разгласил…

Громыко не смел отвечать тем же, пока не стал членом политбюро. Но сделал все, чтобы отодвинуть главу правительства от внешней политики. Знал, что Брежневу не нравится внешнеполитическая активность Косыгина.

Заместитель заведующего международным отделом ЦК Карен Нерсесович Брутенц находился в Волынском-1, на бывшей даче Сталина. Работали над докладом для Брежнева. Звонок по вертушке – Брежнев потребовал Михаила Васильевича Зимянина, нового главного редактора «Правды». Когда тот взял трубку, Леонид Ильич ему недовольно выговорил за излишнее внимание газеты к внешнеполитической деятельности Косыгина:

– Зачем сообщение о ташкентской встрече дали на первой полосе?

А ведь Косыгин с помощью Громыко выполнял важнейшую миссию – мирил Индию с Пакистаном. Удалось добиться успеха, была подписана Ташкентская декларация. Но, к несчастью, в эту же ночь индийский премьер-министр умер.

Секретарь ЦК компартии Узбекистана Рафик Нишанович Нишанов вспоминал:

Когда мы с Шастри обменивались рукопожатиями, меня тронуло: какая у него маленькая, сухонькая ладонь. Сам индийский премьер был невысокого роста, щуплый, но выглядел очень энергично и бодро. Вегетарианец, ел только овощи. После подписания декларации прием по высшему разряду – изысканная еда, роскошная посуда – взятые из запасников столовые сервизы эмира Бухарского. Душевно распрощались до утра. А глубокой ночью звонок: «Шастри скоропостижно умер». Как выяснилось, лег спать и внезапно почувствовал себя плохо. Что-то с сердцем…

Нужно было браться за организацию траурных мер. Я ощущал себя настолько опустошенным в тот бесконечный январский день, что, когда самолет с телом Шастри взлетел, меня стала бить дрожь.

Дочь Косыгина Людмила Алексеевна с сочувствием произнесла:

– Рафик Нишанович, да вы просто синего цвета. Немедленно выпейте сто граммов коньяка.