Андрей Громыко. Дипломат номер один

Главе правительства Косыгину (не Громыко!) в июне 1967 года поручили встретиться с американским президентом Линдоном Джонсоном. После шестидневной войны на Ближнем Востоке, когда Израиль разгромил арабские армии, по требованию Советского Союза созвали чрезвычайную сессию Генеральной Ассамблеи ООН. Короткая война изменила судьбу всего региона. Арабо-израильский конфликт едва не выплеснулся за пределы Ближнего Востока. Он вполне мог превратиться в мировую войну и закончиться обменом ракетно-ядерными ударами.

В последние дни мая 1967 года в Москве побывал военный министр Египта генерал Шамс эд-Дин Бадран. Провожая его в аэропорту, новый министр обороны маршал Андрей Антонович Гречко, балагур и весельчак, поднимая уже не первую рюмку, произнес прощальный тост:

– Если Израиль на вас нападет и американцы его поддержат, то мы вступим в войну на вашей стороне.

Гречко уверенно говорил египтянам:

– Ваша армия способна успешно решить любую задачу на данном театре военных действий.

Египетские военные не сомневались, что слышат официальную позицию руководства страны. Но маршал Гречко только-только занял кресло министра, не был силен в политике и поручения произносить такие речи не имел. Возможно, его предшественник, осторожный и спокойный по характеру маршал Малиновский, иначе разговаривал бы с египтянами, которые в эти решающие дни приехали в Москву за помощью и советом.

А напряженность на Ближнем Востоке нарастала с каждым днем. Назревала новая война. Громыко уже не вспоминал о том, что он когда-то говорил с трибуны Организации Объединенных Наций в защиту еврейского государства. Ближневосточная политика Москвы полностью переменилась. В его выступлении на сессии Генеральной Ассамблеи в октябре 1957 года звучала угроза, немыслимая в отношениях с другими странами, даже с теми, которые именовались в Москве «империалистическими»:

– Израиль мало задумывается над тем, как мыслится его дальнейшее развитие, да и само существование его как государства… Создается впечатление, что Израиль рубит сук, на котором он сидит.

25 ноября 1959 года министр иностранных дел Громыко доложил в ЦК: «Израильский премьер-министр Бен-Гурион 17 ноября с. г. заявил совпослу в Тель-Авиве, что он желал бы посетить Советский Союз и иметь встречу с руководителями Советского правительства. По словам Бен-Гуриона, в беседах в Москве он хотел бы разъяснить цели и задачи Израиля и добиться лучшего понимания». Громыко предложил отказать израильскому премьер-министру: «Такой визит мог бы быть неправильно понят в арабских и африканских странах и внес бы сомнения в искренность наших отношений с ними. МИД СССР считает целесообразным поручить совпослу в Израиле при встрече с Бен-Гурионом на одном из приемов дать отрицательный ответ на его обращение по поводу посещения им Советского Союза». Предложение министра было принято.

Ни премьер-министр, ни министр иностранных дел Израиля не смогли посетить Москву, и ни один советский руководитель не приезжал в Тель-Авив. Советские вожди в принципе не хотели вести переговоры с руководителями Израиля, хотя встречались с президентами и премьер-министрами западных стран, которых клеймили империалистами, реваншистами и поджигателями войны. Для советских руководителей Израиль словно перестал существовать. Принимать в расчет его интересы в Москве не собирались. Еврейское государство было хорошо только тем, что представители ненавидевших его арабских стран приезжали за оружием и кредитами в Москву…

Но от встреч во время проведения генеральных ассамблей ООН Громыко отказаться не мог. 10 октября 1963 года Андрей Андреевич докладывал из Нью-Йорка о беседе с министром иностранных дел Израиля: