Андрей Громыко. Дипломат номер один

Иначе виделось это ведомственное противостояние подчиненным Громыко.

Игорь Федорович Максимычев, который был советником-посланником в ФРГ, вспоминал:

Избрание Громыко членом Политбюро ЦК КПСС в апреле 1973 года укрепило его позиции в многолетней борьбе с экстремизмом «теневого министра иностранных дел от КПСС» Б.Н. Пономарева, который остался кандидатом в члены Политбюро.

Это противостояние очень напоминало затяжные бои в 20-е годы между наркомом иностранных дел Г.В. Чичериным и возглавлявшим тогда Исполком Коммунистического Интернационала Г.Е. Зиновьевым, которые отстаивали противоположные точки зрения на приоритеты внешней политики страны – должен ли СССР ориентироваться на свои интересы или жертвовать собой во имя мировой революции.

Громыко стало легче доказывать в конкретных случаях бесперспективность расходования и без того ограниченных ресурсов на поддержание «всемирного революционного процесса», хотя это и не всегда ему удавалось. Перенапряжение сил, ставшее причиной глубокого кризиса и гибели СССР, во многом лежит на совести Пономарева.

Андрей Андреевич бдительно следил за тем, чтобы в отношениях с «третьим миром» не совершались роковые ошибки. Особенно когда речь шла о таких вождях, как хозяин Ливии Муамар Каддафи, который все сорок два года своего правления испытывал непреодолимую тягу к опереточным мундирам и помпезным церемониям – подобно многим восточным царькам.

Судьба лидера ливийской революции полковника Муамара Каддафи могла сложиться иначе, если бы союзники в свое время пошли навстречу Сталину.

Громыко хорошо помнил, как после разгрома нацистской Германии и ее союзников победители обсуждали судьбу итальянских колоний в Африке. Нарком иностранных дел Молотов на встрече с американскими дипломатами требовал передать Советскому Союзу право опеки над одной из них – Триполитанией. Это территория нынешней Ливии. Под опеку передавались народы и территории, которые, как считалось, недостаточно развиты и не готовы еще устроить государственную жизнь самостоятельно.

Американцы не соглашались. На переговорах с государственным секретарем США Джеймсом Фрэнсисом Бирнсом упрямый и упорный Молотов настаивал: почему же вы не поддерживаете нашу просьбу о предоставлении Советскому Союзу подопечных территорий?

Бирнс ответил Молотову, что англичане хотят оставить итальянские колонии за собой, у французов другое мнение, а Советский Союз требует их для себя… При таких обстоятельствах лучшее решение – не передавать этих колоний никому.

Сталин остался без Ливии. Пожалуй, это к лучшему. А то молодые ливийские офицеры-националисты во главе с Муамаром Каддафи восстали бы не против собственного короля, а против советского наместника. И их ненависть выплеснулась бы не на американцев с англичанами, а на нашу страну.

В 1976 году Каддафи подписал контракт с Москвой на покупку вооружений стоимостью в двенадцать миллиардов долларов – фантастические по тем временам деньги. Среди прочего заказал две тысячи восемьсот танков. Но, даже когда он вооружил свою сухопутную армию советскими танками и ракетами, военно-воздушные силы – полутысячей боевых самолетов, флот – шестью подводными лодками, все равно понимал, что не может позволить себе участвовать в сколько-нибудь серьезной войне.

Поэтому Каддафи, как и некоторые другие ближневосточные лидеры, пытался обзавестись ядерным оружием. Рассчитывал на помощь Москвы. Он намеревался купить в Советском Союзе полный ядерный топливный цикл, в том числе тяжеловодный реактор на природном уране, необходимый для производства оружейного плутония.

В Москве за эту сделку ухватились влиятельное Министерство среднего машиностроения и заместитель главы правительства, старый друг Брежнева еще по Днепропетровску Николай Тихонов. Но ядерную сделку торпедировал осторожный Громыко. В частности, МИД справедливо сослался на то, что казна Ливии не так уж богата и Каддафи никогда не расплатится.