Андрей Громыко. Дипломат номер один

Я, разумеется, целиком со Штейнгардтом согласился, добавив при этом, что и в перспективе несомненно еще большее укрепление дружественных отношений между двумя великими странами.

Затем Штейнгардт заявил, что имеются, однако, некоторые мелкие вопросы, которые следовало бы быстрее урегулировать. Штейнгардт стал говорить, как и следовало ожидать, о женах американцев – советских гражданках. Посол считает, что этих дел, в быстром решении которых заинтересовано посольство, насчитывается до десяти.

Не желая распространяться по данному вопросу, я дал понять Штейнгардту, что вопрос этот не так прост. Штейнгардт, однако, выразил надежду, что постепенно этот вопрос – о выезде жен американцев из СССР – будет решен положительно.

Спросил Штейнгардта, нравится ли ему концерт. Штейнгардт ответил, что концерт исключительно хороший. «Я, – заявил Штейнгардт, – ручаюсь за то, что ансамбль в Америке будет иметь огромный успех».

После окончания концерта Штейнгардт и его жена опять заявили, что концерт был великолепный (слово это Штейнгардт повторил несколько раз). Я в ответ указал, что их мнение и вообще мнение американцев, присутствующих на концерте, как людей, знающих художественные вкусы широкой американской публики, очень важно для оценки будущих успехов ансамбля во время его пребывания в США.

Громыко и американский посол беседовали 22 августа 1939 года. Через девять дней началась Вторая мировая война.

<p>Служба за океаном</p>

Репрессии расчищали стартовую площадку, карьеры делались быстро, надо было только остаться живым. Через несколько месяцев Громыко вызвали к Сталину – фантастическая редкость. Даже среди полпредов немногие имели счастье лицезреть генерального секретаря.

Для входа в коридор на втором этаже, где находился кремлевский кабинет Сталина, требовался специальный пропуск. Но никого не проверяли и не обыскивали. Затем шла анфилада комнат – секретариат, комната помощника генсека Александра Николаевича Поскребышева и комната охраны, где всегда сидели несколько человек.

Впоследствии Громыко описал кабинет вождя, все три окна которого выходили на кремлевский двор: «Письменный стол, за которым Сталин работал, когда оставался в кабинете один. И стол побольше – для совещаний. За ним в последующем я буду сидеть много раз. Здесь обычно проводились заседания, в том числе и политбюро. Сталин сидел за этим вторым столом. Сбоку за этим же столом находился Молотов».

Вячеслав Михайлович, собственно, и устроил эти смотрины – показывал Сталину понравившегося ему новичка.

– Товарищ Громыко, имеется в виду послать вас на работу в наше полпредство в Америке в качестве советника, – сказал Сталин. – Не на месяц и, возможно, не на год. В каких вы отношениях с английским языком?

– Веду с ним борьбу и, кажется, постепенно одолеваю, – доложил будущий министр, – хотя процесс изучения сложный, особенно когда отсутствует необходимая разговорная практика.

Постановление СНК СССР № 1565 об утверждении А.А. Громыко советником полномочного представительства СССР в США. 27 сентября 1939

[АВП РФ]

Вождь дал ему ценный совет:

– Когда приедете в Америку, почему бы вам временами не захаживать в американские церкви, соборы и не слушать проповеди церковных пастырей? Они ведь говорят четко на английском языке. И дикция у них хорошая. Ведь недаром русские революционеры, находясь за рубежом, прибегали к такому методу совершенствования знаний иностранного языка.