Андрей Громыко. Дипломат номер один

Первым полпредом в Вашингтоне назначили Александра Антоновича Трояновского, который уже поработал в Японии. Его трижды до отъезда принимал Сталин – такого внимания не удостаивался ни один дипломат. Открытие советского посольства в 1934 году устроили с большой помпой. Прием был организован великолепно, знатные вашингтонцы валом валили в посольство, движимые любопытством, а также потому, что ожидалось шампанское.

Советская дипломатия первоначально пренебрегала протоколом. Персидский посланник под Новый 1918 год прислал руководителям Наркомата иностранных дел пару бутылок шампанского и коньяка. Большевики торжественно вылили спиртное в камин и еще заставили любезного посланника извиняться.

Один старый большевик, отправленный работать в Китай, искал сочувствия у московских товарищей: «Всякий прием у китайцев связан с шампанским. Я приехал в восемь часов утра, и на вокзале официальная встреча началась с шампанского, то же самое, когда я наносил визиты всем китайским чиновникам. И у меня при визитах всегда шампанское. А мы не любители этого пойла. Я предпочитаю водку: и дешевле, и пользительнее».

Александр Трояновский, назначенный полпредом в Японию, жаловался на обилие приемов: «Когда мне бывает особенно трудно, я вспоминаю слова Ленина, что, если нужно для революции, мы пойдем в хлев. Здесь, правда, приходится ходить во дворцы, но с непривычки это тоже тяжело».

На открытии советского посольства в Вашингтоне подавали и шампанское, и водку. Сухой закон, действовавший в США с 1917 года, только что отменили, так что настрадавшиеся американцы никак не могли утолить жажду. В драке из-за икры и шампанского оказалось немало пострадавших, причем только американцев. Всех русских предупредили, что в случае каких-либо эксцессов их отошлют домой.

Полпред Трояновский больше не угощал гостей водкой на больших приемах. Он пришел к неутешительному для американцев выводу:

– Они не умеют пить.

После Трояновского полпредом в Вашингтон командировали Константина Уманского, яркого и необычного человека. Много лет он работал корреспондентом ТАСС в Европе, руководил отделом печати и информации в Наркомате иностранных дел. Он иногда переводил беседы Сталина с иностранными гостями, понравился вождю и получил его фотографию с надписью: «Уманскому. Сталин». Награда поважнее ордена. В 1936 году Уманского отправили в Америку советником, а потом произвели в полпреды.

Когда Громыко приступил к работе в Вашингтоне, ему было всего тридцать лет. И он с интересом знакомился с Америкой. Андрей Андреевич никогда не терял времени даром и не позволял себе наслаждаться заграничной жизнью. Это помогло ему стать выдающимся дипломатом и сделать блистательную карьеру. Конечно, к этому следует добавить и особое везение.

Советское посольство в Вашингтоне занимало четырехэтажный особняк на 16-й улице в трех кварталах от Белого дома. Особняк построили в 1910 году по заказу жены известного изобретателя и промышленника Джорджа Пульмана. В 1913 году здание за 350 тысяч долларов приобрело правительство царской России. В 1933 году после установления дипломатических отношений между СССР и США в нем разместилось советское посольство. Ныне здесь резиденция российского посла.

Главное, что интересовало молодого дипломата Громыко, это американская политическая система. Советских дипломатов раздражали парламентские республики – слишком много мнений! Предпочитали иметь дело с одной сильной фигурой.

Внешней политикой Соединенных Штатов с видимым интересом занимался президент Франклин Рузвельт, в переговорах с которым Громыко проведет немало времени. Андрей Андреевич хотел понять человека, от которого в те годы зависело столь многое и в мире, и в советско-американских отношениях.

Рузвельт вырос в атмосфере любви – сын престарелого миллионера и матери с неукротимым характером. Он взрослел, чувствуя полную уверенность в себе самом. Мать вела себя так, словно он – центр вселенной и солнце вращается вокруг него. Эта уверенность никогда не покидала Рузвельта.

С 1913 по 1920 год он служил заместителем министра военно-морского флота, и эти годы превратили его в опытного политика-администратора: необходимость принимать непростые решения, постоянные совещания, долгие командировки, дискуссии и споры с влиятельными людьми.

Жизнь Рузвельта изменилась в 1921 году, когда, отдыхая в Канаде и плавая в заливе, он заразился полиомиелитом. В то время не существовало вакцины. В первые дни родные не понимали, что с ним происходит. Местный врач даже не смог поставить диагноз. Рузвельта полностью парализовало. Он лежал на кровати недвижимый. Вызвали другого врача, и он произнес слово, от которого веяло безнадежностью: полиомиелит. Спасения нет – он так и останется парализованным, инвалидом.

Мать хотела, чтобы его перевезли в их семейное поместье в Нью-Йорке, где она сможет о нем заботиться. Но он не желал уходить из политики. Помимо ума и обаяния у Франклина Рузвельта оказалась фантастическая сила воли. Он приложил невероятные усилия, чтобы вернуть себя в рабочее состояние.