Андрей Громыко. Дипломат номер один

Громыко командировали в полпредство в Вашингтоне, где он старательно изучал не только английский язык, но и историю, экономику и политику Соединенных Штатов: «Знакомство со страной пребывания, ее изучение – важное направление в работе дипломата. Он обязан возможно полнее информировать свое правительство о политике и других сторонах жизни данной страны».

Сталинскую рекомендацию ходить в церковь Андрей Андреевич не исполнил. А его сын сходил, и вот что из этого вышло:

Наш сынишка Анатолий вместе со своими сверстниками из любопытства зашел в местную церковь, где читалась проповедь.

Он рассказывал:

– Сижу и слушаю. Понимаю речь священника с амвона лишь в общих чертах. А проповедник говорил нараспев. И лишь в конце он стал волноваться и перешел чуть ли не на крик. Люди сидели не то чтобы скучны, но и не веселы. А затем по рядам пустили большую чашу. Все, кто находился в церкви, стали бросать в эту чашу монеты, а некоторые и долларовые бумажки. А у меня денег чуть-чуть. Я ведь попал туда случайно. Что делать? Не бросить в чашу было стыдно, а если бросить лишь несколько центов, то как-то неловко, ведь не знал, на что. Вдруг, думал, на борьбу с нами, большевиками? Когда чаша дошла почти до нашего ряда, я встал и ушел. Смотрели мне вслед неодобрительно, один старичок даже зашикал.

Вышел я из церкви, веселее стало. Захотелось домой. Увидел, что к остановке подъезжает нужный автобус. Я и побежал что есть мочи, чтобы успеть на него сесть. А тут, откуда ни возьмись, за мной припустили несколько собак. Одна из них, большая, рычала прямо-таки как собака Баскервилей у Шерлока Холмса. Она меня и укусила в тот момент, когда я уже впрыгивал в автобус.

В конце рассказа он сделал вывод:

– Суеверный человек принял бы это прямо как наказание, идущее от церкви.

Рана от укуса нас обеспокоила. Пригласили мы американского доктора, но он невозмутимо вынес свое заключение:

– Волноваться не о чем, в Вашингтоне и его окрестностях бешенства собак не наблюдалось уже много лет.

Мы успокоились.

Дипломатическая карьера Громыко началась в стране, которая стремительно развивалась. По уровню жизни Европа заметно уступала Соединенным Штатам. Привычные для американских рабочих просторные квартиры с отдельной ванной комнатой и водопроводом были недоступны европейским. Если машина, холодильник, радио уже становились нормой для американцев, то в Европе этими достижениями цивилизации наслаждалась только элита.

Американец Генри Форд стал пионером конвейерного производства, которое позволяло организовать массовое производство при сравнительно низких издержках.

26 июня 1944 года Сталин сказал председателю Торговой палаты США Эрику Джонсону:

– Мы многим обязаны Генри Форду. Он помогал нам строить автомобильные заводы… В Советском Союзе люди многому научились у американцев. Американский опыт был использован при создании советской промышленности.

Но ни о фордовских высоких зарплатах рабочим, ни о низких ценах на фордовские машины не приходилось мечтать ни в Советском Союзе, ни в тогдашней Европе.

В октябре 1939 года Громыко вместе с Лидией Дмитриевной и детьми – семилетним Анатолием и двухлетней Эмилией – отправился в первую заграничную командировку. Они на поезде проехали через Румынию, Болгарию и Югославию. В итальянской Генуе сели на океанский пароход. Громыко плыл вместе с полпредом в США Константином Александровичем Уманским, которого вызывали для доклада в Москву.