Читаем Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833 полностью

Во-вторых, Андрей Тимофеевич, внимательно следивший за состоянием науки в наиболее развитых западноевропейских странах, публиковал в «Экономическом магазине» важнейшие результаты научных исследований за рубежом и рекомендации ученых для сельскохозяйственной практики. При этом он, как правило, не ограничивался простой перепечаткой материалов, а сопровождал их своими комментариями, подчеркивая, что почвенно-климатические и другие условия России отличаются от условий Западной Европы, поэтому к зарубежному опыту следует подходить критически и использовать в разумных пределах.

В-третьих, с помощью «Экономического магазина» Болотов обобщал лучший опыт и достижения отечественных земледельцев и старался распространить их как можно шире. По его мнению, прогресс в науке и технике — это главное, что может помочь сельскому хозяйству справиться с капризами природы и избавить крестьян от частых неурожаев и связанного с ними голода.

По своей привычке к упорядочению всего, что он писал, Андрей Тимофеевич после окончания издания «Экономического магазина» решил сделать сводный том — указатель всех статей, опубликованных в сорока частях журнала. Об этой своей работе он не без юмора писал: «По отъезде их [родственников], принявшись опять за писание, имел я удовольствие окончить, наконец, свою давно начатую трудную и скучную работу, состоявшую в сочинении полного к экономическому своему магазину реестра, который сочинить я несколько лет собирался... но насилу я его и одним почти приемом кончил [недаром русская пословица говорит: «Лиха беда начало»]. Из него вышла нретолстая книга» [1 Рус. старина. 1889. Т. 62, кн. 6. С. 535—576.].

К сожалению, эта скучная, по выражению Болотова, работа была выполнена уже в те времена, когда Н. И. Новиков по распоряжению Екатерины II отбывал заключение в Шлиссельбургской крепости, а другого подобного ему издателя Андрей Тимофеевич найти уже не мог, о чем он не раз вспоминал с большим сожалением: «...все сии новые мои труды остались тщетными, ибо, живучи в деревне и не имея в Москве из содержателей типографии такого знакомого, каков был некогда г. Новиков, и который бы взялся печатать мои сочинения на свой кошт» [2 Там же. С. 573.].

Поэтому указатель к «Экономическому магазину» не был опубликован, а впоследствии и вообще оказался утерянным. В 1984 г. библиотека ВАСХНИЛ частично восполнила эту утрату, опубликовав библиографию А. Т. Болотова[3 Андрей Тимофеевич Болотов: (Библиогр.), М.: Центр, науч. с.-х. б-ка ВАСХНИЛ, 1984.]. Правда, статьи, напечатанные в свое время в «Сельском жителе» и «Экономическом магазине», приведены не полностью, но не помещенные не представляют большого Интереса.


Декоративные сады

Наряду с плодовыми садами разводил Андрей Тимофеевич и декоративные (по его терминологии, увеселительные). Непременным элементом таких садов были цветочные растения. Цветы Болотов очень любил, они сопровождали его в течение всей жизни. Вернувшись в Дворяниново после отставки, он в первый же год разбивает перед окнами дома цветник, собирает в него новые виды растений, сам ухаживает за ними. «И с самого того дня сделался до цветов превеликим и таким охотником, что не проходило дня, в который бы не посещал я его [цветник] и по нескольку раз не умывал рук своих, замаранных землею при оправливании и опалывании цветов своих» [4 Болотов А. Т. Шизпь и приключения... Т. 2. Стб. 408.].

Цветники Андрей Тимофеевич рассматривал как составную часть декоративного сада, где в сочетании с другими элементами они позволяют создавать неповторимые по красоте и эстетическому воздействию ландшафты, и как самостоятельный объект такого же воздействия, но более доступный, требующий меньших затрат материалов, средств и труда, а также значительно меньшей площади. Когда не было возможности создать при доме декоративный сад, Болотов непременно устраивал цветник.

Со своим опытом в цветоводстве, а также с материалами иностранных авторов Болотов знакомит читателей «Экономического магазина» регулярно, то в виде общего руководства по возделыванию декоративных культур, их размножению и селекции, а также организации цветников, то в виде статей по отдельным цветочным растениям.

Описывая устройство цветников, Болотов различал в них три составных элемента: партеры, рабатки и сами растения. О первых двух он писал так: «Собственно партерами называю я те разные узоры, состоящие из кругов, косяков и косиц и других тому подобных фигур, кои обыкновенно делаются посреди цветников и усыпаются разными каменьями и вещами, самые же грядочки, на коих сажаются цветы, называются, как известно, рабатками...» [5 Экон. магазин. 1782. Ч. 12. С. 289.] Как видно из приведенного текста, понятия партера и рабаток Болотова несколько отличаются от современных: партер он понимал значительно уже, а рабатки, наоборот,— шире (под «партером» сейчас подразумевают открытую часть парка, куда наряду с другими элементами полностью входят и цветники, а под «рабатками» — клумбы только прямоугольной формы).

Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары