Читаем Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833 полностью

Рассматривая партеры как свободную от цветочных растений территорию цветника, Болотов предлагал различные приемы ее содержания: партеры можно усыпать песком, битым кирпичом, галькой и т. п., красивыми будут партеры, засеянные травами,— газоны. Однако свою декоративную роль они будут выполнять лишь в том случае, если на них нет сорной растительности. Для этого Болотов рекомендовал предварительно снимать с них верхний слой почвы (до материнской породы) и засыпать материалом, на котором ничего расти не будет. Газоны, по его мнению, следует засевать травами низкорослыми, с нежным стеблем и почаще их подстригать.

Хорошо, когда партеры ограничиваются бордюрами. В поисках материалов для бордюров Болотов испытал многое, пробовал даже кости конечностей животных (очищенные и раскрашенные). В конечном счете рекомендовал следующие:

1) специально изготовленные гончарные изделия в виде цилиндрических трубок или каких-либо фигурных предметов по вкусу владельца цветника, устанавливаемых перпендикулярно;

2) кирпич, целый или половинки, укладываемые вдоль бордюра под углом;

3) деревянные изделия. Нижние концы, которыми они будут устанавливаться в землю, обжигаются, а наружным придается необходимая форма, они окрашиваются масляной краской в соответствующий цвет.

Партеры могут быть оживлены установкой на них различных предметов: статуй, бюстов, декоративных ваз и т. п.

Еще большее значение придавал Андрей Тимофеевич рабаткам. Они могут быть самыми разнообразными, но при этом всегда следует добиваться такого их сочетания с партерами, при котором цветники получали бы гармоническую красоту. Это достигается как правильным соотношением площадей партеров и рабаток, так и сочетанием формы тех и других. Вдоль длинных партеров Болотов рекомендовал ленточные рабатки, по ширине соответствующие ширине партера, а для центральных мест цветника — круглые рабатки или клумбы другой симметричной формы (звездообразные, в виде креста и т. п.). Клумба значительно украсится, если она будет путем дополнительной подсыпки земли приподнята над общим уровнем цветника. При обрамлении рабаток дерновыми бордюрами нужно подбирать траву, которая бы не разрасталась вширь. Лучшими для этой цели Болотов считал иссоп, душицу, пятилапочник. Почву для рабаток необходимо подбирать в соответствии с потребностями цветочных растений, которые будут на них выращиваться. Рабатки можно заполнять однородными растениями, если они небольшие по размерам. Крупные рабатки лучше засаживать культурами, различающимися и по размерам, и по окраске цветов.


Цветники

Как бы хорошо ни был сооружен цветник, какими бы красивыми ни были партеры и рабатки, но если он заполнен «ни к чему годною травой» — грош ему цена. Вот почему Болотов основное внимание при организации цветников уделял подбору цветочных растений. «Собственно цветы составляют третий и наиглавнейший предмет, относящийся до цветников. Б рассуждении их есть много вещей, кои не должны быть упускаемы из примечания: из них иные относятся до самого многоразличия их в рассуждении дления (продолжительности жизни), роста, время цвета, доброты, натуры и свойств; а другие до расположения оных по цветникам; третьи же до посева, сажания, рассаживания и содержания оных во время роста» [6 Экон. магазин. 1782. Ч. 12. С. 321.].

На основе этого общего рассуждения Болотов далее проанализировал последовательный ход работ в цветниках с учетом биологических особенностей цветочных растений. Подразделив их на однолетние, двулетние и многолетние, Болотов советовал заводить растения из всех трех групп, причем у однолетников собирать семена каждый год и, кроме того, иметь резервный фонд.

Для правильного использования цветочных растений, как указывал Болотов, необходимо учитывать их внешнее строение (высоту, кустистость, прочность стебля).

Цветники должны выполнять свою функцию — служить украшением территории — с самой ранней весны до самой глубокой осени. Это вполне возможно, поскольку имеются растения, зацветающие так рано, что местами еще лежит снег, а есть и такие, у которых цветки покрываются снегом — предвестником зимы. Поэтому цветовод, чтобы обеспечить непрерывность цветения в своем цветнике, должен хорошо знать сроки и продолжительность цветения растений.


Цветочные растения
Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары