Читаем Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833 полностью

Сам Болотов в течение своей жизни собрал большую коллекцию цветочных растений. Во-первых, он приобретал образцы культурных сортов из частных садов и садов научных учреждений России и Западной Европы. Неоценимую услугу в этом отношении оказала ему популярность, которую Болотов приобрел своей склонностью к научным исследованиям. «Все знакомцы, друзья и соседи мои, власно как наперерыв друг перед другом, старались доставлять мне все, что кто имел из семян и произрастений таких, каких у меня еще не находилось... И как количество всех их было превеликое, все же они мне как новому и молодому эконому были совсем еще не знакомы и со всеми надлежало познакомиться, узнавать их натуру и свойства и как лучше их садить, сеять и размножать, то судите сами, сколько одни сии должны были меня занимать!» [7 Болотов А. Т. Жизнь и приключения... Т. 2. Стб. 613.]

Вторым важным источником пополнения цветников новыми видами Болотов считал дикорастущие растения. Хотя по декоративным качествам они уступали культурным сортам, но было у них и явное преимущество: они были намного устойчивее к неблагоприятным условиям, особенно к суровым зимним невзгодам.

Во время своих поездок не упускал он случая, чтобы не побродить по лесам и лугам, по берегам рек и озер в поисках новых растений. А уж если встречались ему красивые экземпляры, он тут же их выкапывал и доставлял в цветник. Вот небольшой отрывок из его воспоминаний: «Около самого сего времени завел я у себя прекраснейшие цветы, пестрые ирисы. Ездивши однажды за Серпухов... нашел я их в лесах тамошних и перенес их оттуда в цветники свои, чего они, по всей справедливости, были и достойны. Они и поныне еще украшают собою цветники мои и не посрамили бы и самые царские, а время и опыты научили меня, как их удобнее и размножать можно»[8 Там же. Стб. 626.].

А чем не красавцы кипрейник или тот же лесной ландыш? Андрей Тимофеевич справедливо полагал, что недостаточная красота некоторых дикорастущих растений — дело поправимое. В благоприятных условиях возделывания (хорошая почва, удобрение, полив) и полевые цветы выглядят по-другому. Кроме того, Болотову было хорошо известно явление изменчивости растений при размножении их семенами и возможность путем отбора получать новые формы. О его работе по селекции тюльпанов уже рассказывалось. И наконец, ученый владел таким замечательным методом выведения новых сортов, как гибридизация. К сожалению, он ограничился главным образом теоретической его разработкой, а практическим скрещиванием растений с целью получения новых форм занимался мало.

Тем не менее, пользуясь различными способами, Болотов накопил богатый материал и во всех местах своего жительства имел прекрасные цветники.

Из раноцветущих растений Андрей Тимофеевич предпочитал гиацинты, нарциссы, тюльпаны. До начала зимы в его садах красовались анютины глазки, астры, мальвы. В течение лета радовали глаз цветы самых разнообразных красок и оттенков.

Чтобы сильнее впечатляла красота цветника, нужно, говорил Болотов, правильно располагать в нем цветочные растения, учитывая их особенности. Ведь растения так разнообразны: у одних цветки одиночные, у других собраны в соцветия, иногда самой причудливой формы; различаются цветки и соцветия по величине, от малозаметных до таких, как корзинки подсолнечника. А богатство красок и аромата! Как все это сочетать, чтобы придать цветку высшее совершенство, порадовать человека красотой!

По всем основным вопросам организации цветников и содержания в них растений Болотов давал советы, не потерявшие значения и в наши дни. Вот лишь некоторые из них. Если у рабатки есть передняя и задняя части, а расположить на ней нужно и многолетние и однолетние растения, то на передней части лучше разместить однолетники, на задней же — многолетники, чтобы они не мешали обработке почвы под однолетние культуры. Если рабатка обозрима с обеих длинных сторон — целесообразно середину занять высокорослыми растениями, а края — менее высокими.

Цветовод должен хорошо знать растения по их устойчивости к неблагоприятным внешним воздействиям. Иначе может получиться так, что многолетники, погибнув зимой, оставят пустые места в цветнике, и его придется подновлять. Малозимостойкие растения нужно укрывать па зиму. Сроки посева однолетних растений можно определять с учетом устойчивости их к весенним заморозкам. Некоторые растения легко приживаются при пересадке, другие же совершенно ее не переносят. Тому, кто хочет иметь хорошие цветники, все это необходимо знать назубок.


Размножение цветочных растений
Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары