Читаем Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833 полностью

В каталоге книги разделены на 4 отдела: книги на русском, немецком и французском языках, сочинения А. Т. Болотова. В каждом отделе своя нумерация. Каталог составлен в порядке алфавита авторов (если автор не указан — по алфавиту заглавия). Для облегчения нахождения книг ряды полок и сами полки были пронумерованы, эти номера стояли в каталоге против каждого названия книги.


В библиотеке насчитывалось примерно 1200— 1300 книг, из них около половины па иностранных языках. Из книг па русском языке многие были переводными с иностранного. В каталоге не перечислялись брошюры, которых было очень много, главным образом сочинения А. Т. Болотова (три полки).

В дальнейшем книги и рукописи переходили от одних наследников к другим, при этом они развозились в разные места и зачастую терялись. Так, Михаил Павлович сообщал о том, что внучка Андрея Тимофеевича Александра Федоровна Бородина сознательно уничтожила те листки «Записок», где описывалась ее свадьба, не желая огласки события.

В Ленинградском отделении Архива Академии наук СССР хранится любопытный документ. Это рукопись без подписи и без даты, содержащая опись книг из библиотеки А. Т. Болотова, с пояснительной запиской в которой излагаются обстоятельства находки и дается некоторый анализ книг.

«Недавно на толкучке города Твери пищущий эти строки обратил внимание на довольно большое количество разнообразных иностранных книг XVIII и отчасти начала XIX в. и не мог не заметить, что перед ним остатки весьма крупной некогда библиотеки А. Т. Болотова. Большинство из этих книг имеют надпись: „из библиотеки Андрея Болотова11, причем каждый том (не название) носит особый номер» [9 Библиотека А. Т. Болотова//Арх. АН СССР. ЛО. Ф. 208. Оп. 4. Ед. хр. 111. С. 2.].

Всего в документе 16 страниц, в том числе статья — 7 страниц. В описи 54 названия, из них некоторые содержат по нескольку книг. По времени издания: до 1751 г.— 3, 1751—1760 гг.— 8, 1761—1770 гг.— 5, 1771-1780 гг.-8, 1781-1790 гг-26, 1791-1800гг.- 3, 1801—1820 гг.— 1. 36 книг на немецком языке, 18 — на французском. Большую часть найденных книг автор передал в Публичную библиотеку Петербурга.


По поводу приведенного документа необходимо сделать небольшое замечание. В сборнике «Памятники культуры. Новые открытия» (М., 1970) опубликована весьма интересная статья И. Ф. Мартынова «Частные библиотеки в России XV4II в.», в которой поднимается важный вопрос о необходимости «реконструкции» библиотек ряда крупных ученых, в том числе А. Т. Болотова. В связи с судьбой книг Андрея Тимофеевича И. Ф. Мартынов упоминает и о «тверской находке». В частности, он пишет (с. 110): «...в 1903 г.

II. В. Струве приобрел на толкучем рынке в Твери 54 русских и иностранных книг с экслибрисами и пометами „управителя города Богородицкого"».

Мартынов не сообщает источника, на основании которого он утверждает, что книги Болотова в Твери купил Струве. Может быть, это и так. По сравнивая его текст с приведенной нами цитатой из подлинной рукописи, легко обнаружить существенную разницу. Анонимный автор рукописи пишет только об иностранных книгах (и это подтверждается описью: 36 книг немецких, 18 французских), а у Мартынова книги и русские, и иностранные. Надписи книг у автора статьи «из библиотеки Андрея Болотова», у Мартынова — «управителя города Богородицкого».

Какая-то часть библиотеки А. Т. Болотова попала в библиотеку известного библиофила И. А. Шляпкина. В книге о нем В. В. Буш сообщал: «Библиотека пополнялась, между прочим, из книг О. М. Бодянского, А. Попова, О. Ф. Миллера, Н. И. Надеждина, К. А. Коссовича, Эттингера, А. Т. Болотова» [10 Буш В. В. Илья Александрович Шляпкин. Пг.: Рос. акад. наук, 1920. 16 с.]. Библиотека И. А. Шляпкина насчитывала около 20 тысяч книг. По некоторым сведениям, часть ее, в том числе работы А. Т. Болотова, он подарил Саратовскому университету. Однако на запрос А. И. Трошина (работник колхозного музея в д. Русятино) Саратовский университет сообщил, что в его библиотеке материалов из библиотеки Болотова нет.

Дальнейшие исследования автора этой книги подтвердили, что их там и не должно быть. В Археографическом ежегоднике за 1959 г. В. Н. Перетц опубликовал перечень коллекции, подаренной И. А. Шляпкиным Саратовскому университету. Это была 451 рукопись XV—XIX вв. Работ Болотова среди них не было [11 Археографический ежегодник за 1959 г. Л., 1960. С. 363— 466.].


В ожидании перемен. Интересное предложение
Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары