Читаем Андрей Тимофеевич Болотов – выдающийся деятель науки и культуры 1738—1833 полностью

Не всегда жизнь Андрея Тимофеевича протекала размеренно и спокойно. Нет-нет да и врывалась в нее полоса волнений, а то и неудач. Связано это было с разными причинами: болезнями его самого или ближайших родственников, а то и смертью их, годами с неблагоприятной погодой, когда неурожаи сводили на нет труд людей. Большие неприятности доставляли козни и происки завистников. Таковыми были, в частности, люди, стремившиеся занять место управителя в Борогодицке. Было оно не только почетным и хорошо по тем временам оплачиваемым, но и предоставляло для людей нечистых па руку большие возможности для обогащения. Недаром князь С. В. Гагарин, получив от Болотова первую смету на очередное строительство, покачал головой и улыбнулся (ему вспомнились подобные сметы предшественников Андрея Тимофеевича, в несколько раз превышавшие представленную).

Особенно усилились попытки столкнуть Болотова с управительского трона в 80-е годы. Тогда ему стало казаться, что завистники возьмут верх. И с целью заблаговременно подготовить почву для возвращения в Дворяпиново Андрей Тимофеевич решил навести порядок в своей усадьбе: в его отсутствие там все пришло в заметный упадок, хотя он и наезжал туда временами. В одну из поездок вместе с сыном внимательно осмотрели дом, все хозяйственные постройки, сады, поля и несколько дней просидели над планом работ по благоустройству усадьбы.

Однажды, еще раз обходя ее, чтобы уточнить некоторые детали, Болотов и его сын присели отдохнуть в березовой роще, заложенной Андреем Тимофеевичем в первые годы после возвращения из армии. Сын, любуясь рощей, высказал мысль, что неплохо бы здесь воздвигнуть монумент в память об основателе рощи. Андрей Тимофеевич был очень тронут тогда сыновней преданностью и уважением к его труду. Под впечатлением разговора решил он выбрать место для своей будущей могилы. Вскоре и было облюбовано то место, где сейчас покоится его прах.

Вместе с делами по приведению в порядок дворяниновской усадьбы решил Болотов сделать кое-что и по улучшению положения в тамбовских деревнях, где он бывал редко. Оставленные на попечение старост и приказчиков, которые не забывали о своей выгоде, тамбовские деревни постепенно хирели, что совершенно четко фиксировалось по уменьшению с них доходов. Особенно беспокоила Андрея Тимофеевича деревня Болотовка, жители которой, по его мнению, больше всего страдали от неудачного расположения поселения. Не один раз подумывал Болотов о ее перенесении и даже место хорошее, как ему казалось, подобрал, но все как-то руки не доходили, чтобы привести план в исполнение.

Но вот в 90-х годах сын стал взрослым человеком, подлинным помощником во всех его начинаниях. Он-то и настоял на необходимости довести дело до конца. В летнюю пору 1792 г. выбрал Андрей Тимофеевич время посвободнее и вместе с сыном отправился в свои тамбовские владения. Сразу же по приезде, вооружившись астролябией, составили план местности, куда было намечено переселить Болотовку, а затем разместили на этом плане господскую усадьбу, хозяйственные постройки и крестьянские дворы.

Все, казалось, было хорошо, и довольные успешной работой отец с сыном наводили последний лоск на тщательно выполненный чертеж, когда пришел приказчик, вызванный ими: с ним они хотели еще раз уточнить некоторые детали. И тут произошло неожиданное. Приказчик, умудренный огромным опытом, прошедший все огни и воды житейского моря, за несколько минут разрушил их многодневный труд. Внимательно разобравшись в чертеже, он обнаружил серьезный изъян в плане — отсутствие выгона для скота. Его сообщение об этом как громом поразило Болотовых. Расстроенные своей оплошностью, они еще долго пытались найти выход из положения. Но все было напрасно: жесткие рамки земельного массива не позволяли маневрировать. Так и осталась Болотовка на старом месте.

В течение своей жизни Андрею Тимофеевичу много раз приходилось закладывать новые сады. Причины к тому были разные: сначала заводил сады в Дворянинове по возвращении с военной службы, затем расширял их площади. Иногда восстанавливал погибшие от морозов, заменял неудачно заложенные. Поэтому понятно, что Болотов не мог обойти своим вниманием такую проблему, как приживаемость плодовых деревьев.

Перейти на страницу:

Все книги серии Научно-биографическая литература

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары