Андрей Туполев. Полет продолжается

Для Андрея Николаевича в авиационном плане 1937 год был удачным. 5 мая его АНТ-7 первым из советских самолетов пролетел над Северным полюсом. 21 мая его четырехмоторные гиганты АНТ-6 высадили на льды полярного бассейна участников первой дрейфующей станции «Северный полюс – 1». Экипажи В. П. Чкалова и М. М. Громова на его АНТ-25 соединили СССР и США по кратчайшему пути через Северный полюс. На его самолетах был установлен ряд мировых авиационных рекордов. Торпедный катер Г-8 последней конструкции готовился к ходовым испытаниям на Черном море.

В другом плане, судьбоносном, житейском, 1937 год стал для Андрея Николаевича переломным, незабываемым, возможно, самым жестоким и трагичным.

Об Андрее Николаевиче Туполеве написано немало книг, в основном его сотоварищами, родственниками, сослуживцами. Он сам письменных мемуаров не оставил, но устных воспоминаний, записанных другими, про него много, даже остались, по утверждениям некоторых биографов, еще не изданные…

Период жизни и деятельности в 1937–1941 годах в книгах о Туполеве описан достаточно подробно – гласность перестройки дала о себе знать – с интересными деталями и некоторыми документами. Интерес к этому периоду вполне понятен. Почти весь руководящий состав отрасли накрыло репрессиями, огромный конструкторский, инженерный потенциал оказался не у кульманов и в цехах, а в следственных камерах, на лагерных нарах, часть «спаслась» – в «шарашках».

«Шарашкина контора» – попросту «шарашка» – название НИИ и КБ тюремного типа, подчиненных НКВД/МВД СССР, в которых работали осужденные ученые, инженеры и техники. В системе НКВД они именовались «особыми техническими бюро» (ОТБ), «особыми конструкторскими бюро» (ОКБ) и тому подобными аббревиатурами с номерами. Они появились при силовых органах еще в конце 1920-х годов. Большой эффективности они не показали. Их прикрыли. Но с новым наплывом образованных заключенных «шарашкам» в системе НКВД опять нашлось достойное место.

Идея использовать труд арестованных высококвалифицированных специалистов возникла и была реализована в 1930 году. 15 мая 1930 года зампредседателя Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) при СНК СССР Генрих Ягода подписал у председателя ВСНХ СССР Валериана Куйбышева циркуляр, который вводил особые конструкторские бюро ОГПУ. В них работали специалисты, осужденные за вредительство. К сентябрю 1931 года конструкторские бюро при ОГПУ работали в Москве, Ленинграде, Ростове-на-Дону, Харькове, Западной Сибири, на Урале и в других городах и регионах СССР.

Вскоре система «шарашек» снова претерпела изменения. К концу 1938 года Николай Ежов оказался в опале, и его заменил Лаврентий Берия. 7 января 1939 года Берия написал Сталину, что предыдущая работа НКВД по использованию заключенных специалистов была налажена из рук вон плохо, и предложил создать уже особое техническое бюро (ОТБ) при НКВД. Оно было утверждено уже через два дня приказом № 0021 «Об организации особого технического бюро НКВД СССР». Арестованных разделили на несколько групп, самой многочисленной стала авиационная группа. В ней были сформированы четыре конструкторских бюро.

«Туполевская шарашка» – она упоминается очень часто, когда речь идет об авиации в СССР. Там работали десятки, а то и сотни лучших специалистов.

Жена конструктора Юлия Андреевна Туполева рассказывала, что Андрей Николаевич никогда не вспоминал о своем заключении, уходил от разговоров, возникавших на эту тему. Хотя, разумеется, арест, тяжелые годы без семьи, особенно – первый, навсегда запомнились Андрею Николаевичу, легли темным пятном на его душу.

18 февраля 1937 года не стало наркома тяжелой промышленности, одного из самых влиятельных руководителей индустриализации Григория Константиновича Орджоникидзе. Умышленно пишу «не стало», ибо заключение врачей – смерть наступила от паралича сердца[53] – при правлении Н. С. Хрущева подверглось сомнению, и активно распространилась версия самоубийства «товарища Серго». А. Н. Туполев был и подчиненным Орджоникидзе, и соратником. Он находился под его покровительством. Это немало.

Летом 1937 года Туполеву отказали в возможности съездить на Парижскую авиационную выставку, куда отправился его АНТ-37. Было ли это следствием утраты такого «покровителя», как Орджоникидзе, – не ясно. Но ясно другое: в этот период недоброжелателей у Туполева явно прибавилось, многие хотели свести с ним счеты.

Его друг и соратник Л. Л. Кербер записал по поводу предвоенного времени: «Было бы наивным изображать А. Н. Туполева толстовцем и “непротивленцем”. Крупный талант, независимо от сферы его деятельности, всегда и везде угнетал менее способных».

Выдающийся советский летчик-испытатель М. М. Громов, вспоминая те времена, высказался: «…аресты происходили потому, что авиаконструкторы писали доносы друг на друга, каждый восхвалял свой самолет и топил другого».