Андрей Туполев. Полет продолжается

Я ответил, что это наиболее короткий путь между нами и Америкой, а в будущем – перспективная трасса воздушного сообщения. И, кроме того, я обосновал свое желание тем, что полет из Москвы через Северный полюс является по условиям тем маршрутом, который даст возможность сесть в районе Лос-Анджелеса и установить мировой рекорд дальности. Я попросил, чтобы мы полетели почти одновременно, оба экипажа.

– И как же вы думаете это осуществить? – спросил Сталин.

– Очень просто: Чкалов взлетит, а мой самолет после этого будет поставлен на дорожку, и не более чем через полчаса я смогу взлететь.

– Ну хорошо… – так было мне сказано, но… вышло потом не так.

Туполев и Алкснис поддержали меня. Как сейчас вижу, Сталин поднял руку и с улыбкой произнес:

– Я – за!

Я засиял: теперь все решено…

Испытания подходили к концу. Но в одно далеко не прекрасное утро, войдя в ангар, мы увидели, что наш самолет стоит без мотора: его, оказывается, переставили на самолет Чкалова. Так нам сказали, но так ли это? Откуда шло такое разрешение, мы так и не узнали до сего времени. О причинах можно догадываться: очевидно, их тройка [имеется в виду экипаж В. П. Чкалова. – Е. Ш.] по решению сверху (откуда точно – мы не знаем) должна была лететь одна, а нас решили задержать. Мы почувствовали себя пасынками. Протестовать, как чувствовалось, не имело смысла. Экипаж Чкалова полетел, не дожидаясь нас. И товарищи с нами даже не попрощались.

Нам предстояло снова налетать 25 часов на новом моторе. Мы знали, что это займет почти месяц. Но мы твердо решили, что полетим обязательно и пролетим лучше, чем кто бы то ни было. Мы не ошиблись ни в чем».

Однако без предстартовых приключений не обошлось.

Громов:

«Когда оставалось выполнить последний испытательный полет, то возникли сомнения: стоит ли его делать. Нужно было проверить расход с самым малым весом, который должен был быть в конце полета, над Америкой. Я решил, что раз время есть, то точность не помешает, хотя меня и отговаривали.

Вырулив на старт и убедившись, что все в порядке, я взлетел. Через полторы минуты я заметил, что температура воды растет, и притом очень быстро. Я из осторожности держался сразу после взлета довольно близко к кромке аэродрома (как и всегда, по возможности). Через две минуты мне пришлось выключить мотор, так как температура полезла выше 90 °C.

Рычаг, регулирующий температуру, был в положении максимального охлаждения. Посадка без мотора на рекордном самолете требовала точного расчета. Аэродром был большой. В таких случаях умение на любом самолете выполнять расчет посадки методом глубоких виражей и скольжений помогает только тем, кто прошел хорошую практику высшего пилотажа. Посадка завершилась, к нашему счастью, благополучно.

Мы вылезли из самолета и обнаружили, что шторки радиатора закрыты. Заглянули в кабину – рычаг в положении “открыто” (!?). Самолет был отведен в ангар, где открыли капот мотора и увидели, что один из болтов тяг, соединяющих шторки радиатора с рычагом управления, лопнул. Как оказалось, он был недоброкачественным. Старая поперечная трещина и свежий излом свидетельствовали о том, что соединение держалось на ¹/₁₀ диаметра болта. От вибрации наступила усталость металла, и болт сломался. Все, кто видел этот болт, смотрели на нас, как на людей, родившихся второй раз или, как говорят, “родившихся в рубашке”. Некоторые были даже убеждены, что мы не полетим после этого. Фатальный случай! Дело в том, что если бы мы отказались от этого последнего полета, то этот дефект не был бы обнаружен. При взлете с полным весом мотор остановился бы через полторы минуты после отрыва от земли. Катастрофа была бы неминуема, и едва ли можно было бы тогда обнаружить ее причину. Мы переставили болт, и самолет через несколько часов стоял на горке дорожки».

Пожалуй, тут можно изменить слова советского поэта Николая Тихонова:

Болты бы делать из этих людей:Крепче бы не было в мире болтов…

Полет экипажа М. М. Громова в составе второго пилота А. Б. Юмашева и штурмана С. А. Данилина продолжался 62 часа 17 минут, у В. П. Чкалова полет занял 63 часа, но бензин при этом кончился… Однако самолет Громова пролетел почти на 1000 км больше, приземлился вблизи пастбища Сан-Джасинто в Калифорнии (аэропорт в Сан-Диего не смог их принять из-за плохой погоды). В результате были установлены два мировых рекорда дальности по прямой (10 148 км) и ломаной (11 500 км) линиям (в том числе 5500 км над океанами).

Торжественная встреча экипажа самолета АНТ-2 в США. С.А. Данилин М.М. Громов, А.Б. Юмашев

14 июля 1937

[Из открытых источников]

«Счастливее нас, кажется, не было в тот момент никого, – утверждал Громов, – потому что “мировее” нас в тот момент тоже никого не было».