Ангелы Опустошения

Мы со Сливом стоим припрыгивая в такт биту и в конце концов девчонка в юбке подходит к нам поговорить, это Гиа Валенсия, дочь безумного испанского мудреца-антрополога который жил с индейцами Помо и Пит-Ривер в Калифорнии, знаменитый старик, я его читал и почитал каких-то три года назад пока работал на железной дороге из Сан-Луис-Обиспо – «Жук, верни мне мою тень!!!» – вопил он на записанной пленке незадолго до смерти, показывал как индейцы делали это в ручейках предыстории Старой Калифорнии до всяких Сан-Франов и Кларков Гейблов и Элов Джол-сонов и Розы Мудрой Лазури и джаза смешанных поколений – Там снаружи все это солнце и тень настолько те же самые насколько и древнее время жуков-скакунов, только индейцев уже нет, и старика Валенсии уже нет, и осталась только его обаятельная эрудированная дочь с руками в карманах которая врубается в джаз – Гиа к тому же разговаривает со всеми привлекательными мужчинами, черными и белыми, они ей все нравятся – Мне она неожиданно говорит:

–  А ты что, не собираешься звонить Ирвину Гардену?

–  Еще бы я в город приехал только что!

–  Ты ведь Джек Дулуоз правда?

–  Ага, а ты —

–  Гиа

–  А-а латинское имя

–  О ты страшный человек,  – серьезно говорит она, внезапно имея в виду непроницаемый с моей стороны способ разговаривать с женщиной, мой неистовый взгляд, мои брови, мое крупное резко очерченное и все же сумасшедшее сияющеглазое костистое лицо – Она в самом деле имеет это в виду – Я это чувствую – Часто сам себя пугаю в зеркале – Но какой-нибудь нежной лапочке заглянуть в мое зеркало всех-скорбей-сами-знаете… гораздо хуже!

Она разговаривает со Сливом, тот ее не пугает, он благожелателен и печален и серьезен и она стоит с нами а я наблюдаю за ней, худенькое тельце лишь слабо женственное и низкий тембр ее голоса, очарование, истинно элегантно по-старосветски как она держится, совершенно не к месту в «Погребке» – Следует быть на коктейле у Катрин Портер – следует обмениваться дуэтами разговоров об искусстве в Венеции и Фьоренце с Труменом Капоте, Гором Видалом и Комптон-Бёрнеттом – следует быть в романах Готорна – Мне она по-настоящему нравится, я чувствую ее обаяние, подхожу и мы еще немного разговариваем —

Попеременно бац-бац джаз с грохотом врывается ко мне в сознание и я забываю все и просто закрываю глаза и слушаю идеи – Мне очень хочется завопить «Сыграйте „Что Я За Дурень“!» это великолепная мелодия – Но они сейчас в каком-то другом джеме – как бы там им ни было, даунбит, пианный аккорд, наглухо —

–  Как мне позвонить Ирвину?  – спрашиваю я ее – Потом вспоминаю что у меня есть телефон Рафаэля (от милой Сони в книжной лавке) и я проскальзываю в будку со своей монеткой и набираю, типичные дела джазовой точки, как тот раз когда я залез в будку в «Бёрдлэнде» в Нью-Йорке и в относительной тишине вдруг услышал Стэна Гетца, который заперся в туалете поблизости и тихонько дул себе в саксофон а впереди в зале музыка группы Ленни Тристано, когда я осознал что он может все – (Никаких Уорнов Маршей[55] мне никаких! говорила его музыка)  – Я звоню Рафаэлю который отвечает

–  Да?

–  Рафаэль? Это Джек – Джек Дулуоз!

–  Джек! Ты где?

–  В «Погребке» – подваливай сюда!

–  Не могу, у меня нет денег!

–  А пешком нельзя?

–  Пешком?

–  Я позвоню и найду Ирвина и мы подъедем и заберем тебя в такси – Перезвоню тебе через полчаса!