Ангелы Опустошения

Пытаюсь дозвониться до Ирвина, ничего не выходит, его нигде нет – Все в «Погребке» оттягиваются, теперь бармены уже сами прикладываются к пивуси-ку разрумяниваются балдеют и надираются – Пьяная брюнетка валится с табурета, ее кошак оттаскивает ее в дамскую комнату – Внутрь забредают свежие шараги – Безумно – И в конце концов в довершение всего (О Я Опустошения Молчаливый Я) сюда приходит Ричард де Чили полоумный Ричард де Чили который бродит по всему Фриско ночами широким скорым шагом, совсем один, обследуя образцы архитектуры, мешанину всяческих странных приспособлений, раздвижных окон и садовых стен, подхихикивая, один посреди ночи, не пьет, копит в карманах смешные обмылки карамелек и веревочки и располовиненные расчески и половинки зубных щеток и когда он придет поспать на какую-нибудь нашу фатеру сожжет их в печке все-таки или запрется в ванной на целые часы открыв воду и будет причесываться разнообразными щетками, совершенно бездомный, вечно спит на чьей-нибудь кушетке и однако раз в месяц идет в банк (хранилище с ночным сторожем) и там его ожидает месячный доход (в дневное время банку неудобняк), денег как раз чтоб на них можно было прожить, оставлены ему каким-то таинственным неведомым элегантным семейством о котором он никогда не распространяется – Во рту у него нет вообще никаких передних зубов – Чокнутая одёжа, вроде шарфика на шее и джинсов и дурацкого пиджа который он где-то нашел весь в краске, и предлагает тебе мятную конфетку и вкус у нее как у мыла – Ричард де Чили, Таинственный, которого долгое время нигде не было видно (за полгода до этого) и наконец мы едем по улице глядь он шагает в супермаркет «Вон Ричард!» и все выскакивают и идут за ним и вот он в магазине украдкой тырит леденцы и банки орешков и мало того его замечают продавцы-сезонники и нам приходится выкупать его оттуда и он выходит с нами невразумительно тихо замечая что-нибудь вроде: «Луна это кусок чая», поглядывая вверх с откидного сиденья – Кого в конце концов я пригласил в свою за-пол-года-до-этого хижину в долине Милл-Вэлли погостить несколько дней а он берет все спальники и развешивает их (кроме моего, спрятанного в траве) в окне, отчего те рвутся, поэтому в последний раз, когда я видел свою хижину в Милл-Вэлли перед началом автостопа на Пик Опустошения, Ричард де Чили спал там в огромной комнате полной утиного пуха, невероятное зрелище – типичное зрелище – вместе со своими подмышечными бумажными пакетами набитыми странными эзотерическими книжками (одна из самых разумных личностей которых я знал на свете) и со своими обмылками и огарками и мусорными потрохами, боже мой, весь каталог вылетел у меня из памяти – Который наконец взял меня с собой в долгую прогулку по Фриско как-то моросливой ночью чтобы пойти позырить с улицы в окно квартиры где живут два карлика-гомосексуалиста (которых там не было)  – Ричард заходит и становится рядом со мной и как обычно и во всем этом реве я не могу расслышать что он говорит да и все равно нет разницы – Он тоже нервно оттягивается, озираясь, все тянутся к следующему оттягу а следующего оттяга просто нет…

–  Чего будем делать?  – спрашиваю я —

Никто не знает – Слив, Гиа, Ричард, остальные, все они просто стоят шаркая ногами в Погребке Времени ожидая, ожидая, как столь многие герои Сэмюэла Беккета в Бездне – Я же, я должен что-то сделать, куда-то пойти, установить контакт, закрутить разговор и действие, я мельтешу и шаркаю вместе с ними —

Прекрасной брюнетке еще хуже – Облаченная столь изумительно в облегающее черное шелковое платье что выставляет напоказ все ее совершенные сумеречные чары она выходит из туалета и снова падает – Сумасшедшие личности толкутся вокруг – Полоумные разговоры которых я больше не могу припомнить, это слишком безумно!

«Сдамся, пойду спать, завтра отыщу всю банду».

Мужчина и женщина просят нас подвинуться пожалуйста чтобы они смогли изучить карту Сан-Франциско на стене зала —

–  Туристы из Бостона, хей?  – спрашивает Ричард со своей бессмысленной улыбочкой —

Я вновь сажусь на телефон и не могу найти Ирвина поэтому пойду домой к себе в номер отеля «Белл» и лягу спать – Как сон на горе, поколения в самом деле слишком безумны —

Однако Слив с Ричардом не хотят чтоб я уходил, стоит мне срулить куда-нибудь они идут за мною следом, шаркая, мы все шаркаем и ждем ничего, это действует мне на нервы – Требуется вся моя сила воли и печальное сожаление чтобы попрощаться с ними и свалить в ночь —

–  Коди будет у меня завтра в одиннадцать,  – кричит Чак Бёрман чтобы я там тоже появился —

На углу Бродвея и Коламбуса, из знаменитой открытой обжорки, я звоню Рафаэлю и мы договариваемся встретиться утром у Чака —

–  О’кей – но послушай! Пока я тебя ждал я написал поэму! Обалденную поэму! Она вся про тебя! Я адресую ее тебе! Можно я прочту ее тебе по телефону?

–  Валяй

–  Тьфу на Босацу!  – орет он.  – Тьфу на Босацу!

–  Уу,  – говорю я,  – это прекрасно