Анна Каренина. Не божья тварь

- Я часто думаю, что мужчины не понимают того, что неблагородно, а всегда говорят об этом, - сказала Анна, не отвечая ему. - Я давно хотела сказать вам, - прибавила она и, перейдя несколько шагов, села у углового стола с альбомами. [вы неблагородны, а я святая, святая женщина]

- Я не совсем понимаю значение ваших слов, - сказал он, подавая ей чашку.

Она взглянула на диван подле себя, и он тотчас же сел.

- Да, я хотела сказать вам, - сказала она, не глядя на него. - Вы дурно

поступили, дурно, очень дурно.[ты видишь, какая у меня высокая нравственность?]

- Разве я не знаю, что я дурно поступил? Но кто причиной, что я поступил так?

- Зачем вы говорите мне это? - сказала она, строго взглядывая на него. [вот только не надо делать меня соучастницей]

- Вы знаете зачем, - отвечал он смело и радостно, встречая ее взгляд и не спуская глаз.

Не он, а она смутилась.[когда я смущаюсь, я выгляжу еще более нравственно]

- Это доказывает только то, что у вас нет сердца, - сказала она. [до чего же я святая женщина, так переживать за соперницу!] Но взгляд ее говорил, что она знает, что у него есть сердце, и от этого-то боится его.

- То, о чем вы сейчас говорили, была ошибка, а не любовь. [еще, еще говори! вот бы этой противной Кити услышать тебя сейчас!]

- Вы помните, что я запретила вам произносить это слово, это гадкое слово, - вздрогнув, сказала Анна; [ты видишь, как я вздрогнула? да я же люблю тебя, дурачок!] <...> - Я вам давно это хотела сказать, - продолжала она, решительно глядя ему в глаза и вся пылая жегшим ее лицо румянцем, - а нынче я нарочно приехала, зная, что я вас встречу. Я приехала сказать вам, что это должно кончиться. Я никогда ни перед кем не краснела, а вы заставляете меня чувствовать себя виновною в чем-то. [знай же: отныне ты один будешь во всем виноват]

Он смотрел на нее и был поражен новою духовною красотой ее лица. [этого-то мы и добивались]

- Чего вы хотите от меня? - сказал он просто и серьезно.

- Я хочу, чтобы вы поехали в Москву и просили прощенья у Кити, - сказала она, и огонек замигал в ее глазах. [если поедешь - пеняй на себя]

- Вы не хотите этого, - сказал он.

Он видел, что она говорит то, что принуждает себя сказать, но не то, чего хочет. [дурачок, именно это я и хочу тебе показать]

- Если вы любите меня, как вы говорите, - прошептала она, - то сделайте, чтоб я была спокойна. [святая женщина! просто святая!]"

Далее лицо его сияет, он пылко признается ей в любви, она делает вид, что изо всех сил сопротивляется, что долг для нее превыше всего, но при этом она останавливает на нем взгляд... и взгляд ее полон любви. После чего, как бы мучительно собравшись духом, она снова убеждает его больше никогда не говорить ей о любви и вообще остаться друзьями - и взгляд ее при этом опять говорит о другом. В общем, отталкивая приближаю - еще один принцип манипулятора.

И тут Вронский произносит решающую фразу, сам того не понимая, что - решающую: "Ведь я прошу одного, прошу права надеяться, мучаться, как теперь..." Мучаться - то есть быть кем-то мучимым. Какая сладкая перспектива для мучителя! С этой минуты Анна окончательно уверена: она нашла свою жертву.

Тут появляется муж. "Оглянув жену и Вронского, он подошел к хозяйке и, усевшись за чашкой чая, стал говорить своим неторопливым, всегда слышным голосом, в своем обычном шуточном тоне, подтрунивая над кем-то".

Завязывается разговор. Но Анна и Вронский даже и не подходят к беседующим. Разговор продолжается - Анна и Вронский продолжают все так же уединенно сидеть в уголке. Кто-то замечает, что это уже становится просто неприлично... Анна и Вронский сидят. Их поведение становится откровенно вызывающим, и это начинает всем действовать на нервы. Но Анна и Вронский продолжают сидеть... Теперь они начинают чуть ли не открыто всех раздражать - недовольные взгляды в их сторону усиливаются. Но Анна и Вронский не двигаются.

Муж Анны видит эти взгляды и это странное поведение жены, однако он единственный, кто ни разу не взглянул в их сторону, спокойно продолжая разговор.

Наконец, "заметив производимое на всех неприятное впечатление", княгиня Бетси подходит к Анне. И только после этого - только после этого! - Анна оставляет Вронского и идет к общему столу. "Алексей Александрович, просидел полчаса, подошел к жене и предложил ей ехать вместе домой; но она, не глядя на него, отвечала, что останется ужинать. Алексей Александрович раскланялся и вышел".