Анна Каренина. Не божья тварь

Почему же Анна так вела себя? Почему она столь откровенно демонстрировала свою уединенность, тем более в присутствии мужа? Был ли в этом какой-то смысл? Да, был. Но очень глупый и мелкий. Просто эта ситуация щекотала ей нервы, создавая видимость настоящего события, центром которого была она, вот и все. Наполеон в стакане воды.

Дело в том, что у Анны очень скудная внутренняя жизнь, крайне бедная эмоциями. Да им и неоткуда взяться. Два источника эмоций - любовь к жизни и любопытство к бытию - в ней наглухо закрыты, она никого не любит и ее ничего не интересует, у нее есть только один страстный интерес в жизни - беспрестанно вызывать у внешнего мира восхищение ею и желание ей покориться. Но восхищение давно превратилось в рутину, а покоряться ей - при всей ее красоте - особо некому.

Вот почему обычные посиделки с Вронским (уже ставшие обычными, а потому мало интересными для нее) при появлении мужа она тут же превращает в острую ситуацию - чего не сделала бы ни одна женщина, не желающая приключений на свой зад. Но Анна - желает. Собственная же безопасность ее мало волнует, но вовсе не потому, что она такая увлекающаяся натура, с головой окунувшаяся в любовь, а просто потому, что, как всякий прирожденный лжец, она уверена, что всегда сможет выкрутиться и избежать расплаты.

Всеобщее раздражение она также чувствует - и тоже играет с ним. Всеобщее раздражение ее вполне устраивает, поскольку немедленно выделяет ее из толпы. Ведь какою бы светской львицей она ни была, какою бы красавицей ни представлялась, но таких все равно много. Вызывающее же поведение мгновенно вознесло ее на верхушку рейтинга - всем надоевшие, а потому затихающие сплетни о ней получили новую пищу, она снова будет в центре внимания.

И она доводит ситуацию до верха неприличия: проторчав с Вронским на глазах у мужа так демонстративно и долго, что вызвала всеобщее раздражение, она еще и не поехала с ним домой! А потом еще и домой вернулась не скоро.

5. Объяснение с мужем

"Внутренний переворот в жизни Анны нисколько не меняет расписания ее мужа, — выполнив свои служебные обязанности и все административные дела, он преспокойно и степенно отправляется в спальню, дабы получить свою порцию законных супружеских радостей".

Ложь Набокова

Итак, муж в одиночестве возвращается домой. По дороге и уже дома он снова и снова возвращается к той атмосфере неловкости, которая явно создалась из-за уединенности Анны и Вронского. И хотя он лично ничего предосудительного в этой уединенности не находил (а не находил только потому, что привык верить Анне, с порядочными людьми такое часто случается), "но он заметил, что другим в гостиной это показалось чем-то особенным и неприличным, и потому это показалось неприличным и ему. Он решил, что нужно сказать об этом жене".

Он думает, что со стороны Анны это какой-то невинный промах, и он хочет просто пояснить ей это, чтобы в дальнейшем это не принесло ей неприятностей.

И вот он читает книгу, но книга на ум не идет. Время становится совсем уже поздним. Анны нет. Сна тоже нет, он ходит по комнатам взад-вперед. Мысль о возможной измене жены уже не кажется ему такой уж нелепой. Эта мысль приходит к нему впервые, и эта мысль его ужасает. В его голове сумбур. Он то уговаривает себя, что ничего не случилось, то убеждает себя, что эти шашни надо немедленно прекратить, а потом неуверенно напоминает себе, что ревность унижает жену. Он понимает, что в его жизни случилось что-то ужасное. А потом снова говорит себе, что его тревога бессмысленна.

Наконец после долгих хождений по комнатам и мучительных, страшных раздумий он приходит к выводу, что ее чувства к кому бы то ни было - "это дело ее совести", и стало быть, это относится к сфере нравственности, "подлежит религии", и стало быть, он не может ее судить, а может только предостеречь и указать опасность, поскольку он глава семьи - "лицо, обязанное руководить ею, и потому отчасти лицо ответственное".

Именно этот вывод - что это дело ее совести - и был первой ошибкой Алексея Александровича. Порядочные люди очень часто совершают подобный промах и еще долго верят в него - пока чужая разрушительная воля не изуродует их до неузнаваемости. Потому что порядочные люди судят по себе. Порядочным людям и в голову не приходит, что, когда речь идет о манипуляторе, дело чужой совести на самом деле оказывается делом чужой бессовестности.

Порядочным людям, брезгающим в силу своей духовной природы нравственными махинациями, и в голову не приходит, что они столкнулись с чужим нравственным подлогом, проще говоря - с подлостью.