Читаем Анна Каренина. Не божья тварь полностью

Всю эту намеренную пренебрежительность и нескрываемое презрение в отношении себя Лидия Ивановна почувствовала мгновенно. И в отличие от Алексея Александровича не сочла нужным терпеть. Она велела передать посыльному, что ответа... не будет. После чего отправила к Алексею Александровичу записку о встрече с ним.

*

Ответ посыльного, что ответа не будет, был для Анны полной неожиданностью, и даже больше того - она расценила этот поступок Лидии Ивановны как "жестокий". И, понятное дело, немедленно почувствовала себя униженной и оскорбленной. У Анны всегда так, и мы с этим еще не раз столкнемся: одно дело оскорбления, которые наносит она, а другое дело получать за это сдачи... Никто не смеет давать ей сдачи. Никто.

А почему все-таки Анна не обратилась напрямую к мужу со своей просьбой? Почему предпочла написать к Лидии Ивановне? Очень просто. Тот самый приятель Вронского, который бегал с докладами к Лидии Ивановне, точно так же бегал и к Вронскому, а потому Анна была подробно информирована о том, что ее муж подпал под влияние Лидии Ивановны, а уж она-то наверняка знает Анне ее настоящую цену. Поэтому она и пишет записку к Лидии Ивановне - с единственной целью: показатель той свое презрение.

И все-таки главной задачей этого хамского обращения к Лидии Ивановне было тайное желание Анны сделать все, чтобы ей не разрешили встретиться с сыном! Для чего?..

А почему вообще встреча с сыном была отложена ею на последний день?

Сама Анна в косвенном монологе уверяет нас, что, побыв в Петербурге несколько дней, ей вдруг ясней открылось ее положение в обществе - все ждали ее развода и соединения с Вронским на законных основаниях, до этого же их нигде не хотели принимать. И вот якобы именно такое отношение к ним общества почему-то и явилось первой преградой ко встрече с сыном. Предлог откровенно надуманный. Для того чтобы встретиться с сыном, вовсе необязательно выяснять отношение к себе общества. Общество тут совершенно не при чем.

Был еще один вариант. Можно было прямо, без предварительных переговоров, поехать в дом Алексея Александровича. Но, уверяет нас Анна, она боялась, что ее могут либо не пустить туда, либо вышвырнуть оттуда (и тут я снова напомню, что, если бы она предварительно обратилась к мужу с этой просьбой, никаких проблем не возникло бы).

Был и третий вариант - увидеться с сыном на гулянье. И это был самый здравый и доступный вариант, но и он совершенно ее не устроил, и у нее тут же нашлась причина для отказа от него: она решила, что этого ей будет слишком мало.

Так что встреча с сыном все откладывалась и откладывалась... Без всяких на то причин, а просто потому, что Анна не очень-то и торопилась с ним встретиться. Вовсе не для встречи с сыном приехала она в Петербург, а чтобы развлечься, сменить обстановку, ну и Вронского без своего контроля не оставлять - это прежде всего. Повторяю: если бы ей действительно хотелось встретиться с сыном, то для этого ей совершенно не нужно было бы ждать последнего дня. Она прекрасно знала, что если бы она обратилась к мужу, он бы по великодушию своему немедленно разрешил ей эту встречу. Да он и хотел разрешить - сразу же после того, как узнал о ее письме к Лидии Ивановне! И если бы это письмо было написано Анной не в намеренно оскорбительном тоне, то и Лидия Ивановна вряд ли бы возражала.

Но она обращается не к мужу, а к Лидии Ивановне. И, повторяю, обращается так, что хуже не придумать. И делает она это специально - чтобы обидеть Лидию Ивановну и чтобы ей было отказано во встрече.

На самом деле она уже давно приняла решение, каким образом она таки увидится с сыном - вот только к сыну это решение имело самое последнее отношение. Основным мотивом Анны было здесь все то же страстное ее желание настоять на своем, оставить за собой последнее слово, продемонстрировать всем свою волю, и что никто не смеет остановить ее...

А если бы она, повторяю, обратилась к Алексею Александровичу, то он бы ей разрешил - и как бы ей тогда чего-то там демонстрировать? Кроме того, ее бесит, что у Алексея Александровича нашелся друг, что ему стало легче, что он уже не тот раздавленный человек, каким она оставила его, что он научился без нее жить, и жить неплохо. И вообще какая-то там Лидия Ивановна оказалась сильнее нее, сумев перебить разрушительное влияние Анны! Ну разве она могла допустить такую победу над собой?

И злобствующий ум Анны придумал наконец еще одну провокацию.

*

На этот день была назначена церемония награждения. К награде (орденом Александра Невского) в числе прочих представлен и Алексей Александрович. Его неискренне поздравляют, он видит злобные завистливые взгляды, он понимает, что за его спиной все смеются над ним за его отношения с женой, и тут он видит "зовущие к себе прекрасные задумчивые глаза" Лидии Ивановны. Ради этого приема она старательно украшала себя, чтобы ему понравиться, и теперь она и впрямь казалась Алексею Александровичу очень привлекательной женщиной.

Перейти на страницу:

Похожие книги

ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ
ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ

Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»). Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»). Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»).

Григорий Соломонович Померанц , Григорий Померанц

Критика / Философия / Религиоведение / Образование и наука / Документальное