Анна Каренина. Не божья тварь

"Проходя сквозь строй насмешливых взглядов, он естественно тянулся к ее влюбленному взгляду, как растение к свету". Она с неподдельной радостью поздравляет его с наградой. Он в ответ - "сдерживая улыбку удовольствия" - пожимает плечами, немножко выпендриваясь и как бы говоря, что ничего особенного не произошло.

Она сообщает ему о письме Анны.

"Алексей Александрович вздрогнул при упоминании о жене, но тотчас же на лице его установилась та мертвая неподвижность, которая выражала совершенную беспомощность в этом деле.

- Я ждал этого, - сказал он.

Графиня Лидия Ивановна посмотрела на него восторженно, и слезы восхищения пред величием его души выступили на ее глаза".

Алексей Александрович читает письмо жены и долго молчит... Он бы хотел разрешить, но... он уже не так уверен, что действия Анны в очередной раз не принесут с собой зла и беды. И он с робостью, полувопросительно говорит, что вряд ли он имеет право ей отказать. Он нерешительно смотрит на Лидию Ивановну. Лидия Ивановна решительно говорит, что хватит, что всему есть предел.

Но справедливо ли это будет - лишать мать естественной потребности любить сына? - нерешительно вопрошает Алексей Александрович. Но Лидия Ивановна решительно задает совершенно точный встречный вопрос: "Но любовь ли это, друг мой? Искренно ли это?" (И это еще одна подсказка Толстого.)

А кроме того, говорит Лидия Ивановна, ведь сын считает мать умершей, нужно ли тревожить его одним случайным визитом... Да и вообще, говорит Лидия Ивановна, к чему может привести эта встреча? К вашим новым страданиям и мучениям для ребенка? Нет, говорит Лидия Ивановна, "если в ней осталось что-нибудь человеческое, она сама не должна желать этого".

Она просит разрешения написать Анне письмо с отказом - и Алексей Александрович... наконец-то, впервые в жизни, соглашается.

И тогда Лидия Ивановна с удовольствием наносит Анне ответный удар. Она пишет ей, что воспоминания о матери могут навести ее сына на нежелательные вопросы о ее поведении, ответ на которые может привести сына к ее осуждению... таким образом, чтобы этого не произошло и чтобы ее имя осталось для сына святыней, ее муж отказывает ей в свидании с сыном.

Простодушные люди, они и не догадываются, что именно отказ и нужен был Анне!

*

Письмо жены нарушило душевный покой Алексея Александровича. Вернувшись домой, он предается мучительному самокопанию, снова и снова пытаясь понять, в чем же он был виноват перед Анной. Он снова и снова вспоминает те страшные обиды, которые она ему нанесла, и как он простил ее, и как полюбил ее дочку, и как старался быть хорошим - и это особенно жгло ему душу, потому что все это оказалось никому не нужно, втоптано в грязь, использовано против него. И тогда он снова и снова вспоминал, как женился на ней - "после долгих колебаний".

*

Письмо с отказом - второй ответ от Лидии Ивановны - "до глубины души оскорбило Анну". Оно показалось ей таким возмутительным (да еще "в сравнении с ее страстною законною нежностью к сыну"!), что это немедленно дало ей повод снять с себя все обвинения и сделать виновными других. И вот уж она с гневом говорит, что все чувства Лидии Ивановны и Алексея Александровича притворны, что они хотят только одного - оскорбить ее и измучить ребенка, и что эта Лидия Ивановна намного хуже ее самой - потому что она по крайней мере не лжет (любимая присказка Карениной).

Ну, и раз уж они так нехорошо с ней поступают, то она им покажет! Да она завтра же поедет в дом Алексея Александровича и "во что бы ни стало увидит сына и разрушит этот безобразный обман, которым они окружили несчастного ребенка".

Она решает приехать часов эдак к восьми утра, когда муж ее вроде как еще спит (она произнесла это не очень уверенно), подкупить швейцара и проникнуть в дом, прикинувшись посыльной от крестного отца Сережи, у которого завтра день рожденья.

*

На следующее утро она так и сделала. Однако старый слуга узнал ее, и тогда она взглянула на него с такою "виноватою мольбой", что из жалости к ней он не смог ее остановить. Она идет в комнату сына.

Сережа не верил в смерть матери, как не верят в смерть дети. Он любил мать, постоянно отыскивал в толпе ее черты - наделяя таким образом жизнь подобием ее присутствия. Потом он случайно узнал, что его мать действительно жива, и стал ждать ее еще больше. Отец при всей его любви к сыну был никудышным воспитателем, что еще больше усугубляло тоску по матери (хотя Анну уж точно воспитателем никак не назовешь). И вот теперь она стояла возле его постельки и плакала. Он бросился к матери и начал ее целовать.