Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре

Эмоционально-сочувственному отношению к угнетенным, несчастным, но добродушным, симпатичным и талантливым чернокожим персонажам способствовали популярные фильмы «Черная кожа» (1931, режиссер П. Коломейцев), «Цирк» (1936, реж. Г. Александров), «Пятнадцатилетний капитан» (1945, реж. В. Журавлев), «Максимка» (1952, реж. В. Браун), «Хижина дяди Тома» (1965, реж. Г. Радваньи, производство Франция – Италия – ФРГ), «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» (1976, реж. А. Митта) и многие другие. При этом в образе блэкфейс выступали главные звезды советского кинематографа: В. Высоцкий, С. Бондарчук, Е. Леонов, Н. Крачковская, Л. Долина, А. Смирнов.

Формальный интернационализм проявлялся в ритуальном наборе персонажей на множестве плакатов, посвященных борьбе за мир. Типичный пример: трое детей, черный, белый и желтый, на плакате «В защиту детей» ташкентского художника Ф. Кагарова, участника международной выставки «Сатирики в борьбе за мир» 1969 года (35/1969). При этом дети уютно устроились на гигантской белой руке взрослого, защищающего их от военных невзгод.

Черно-бело-желтое трио с центральным белым персонажем, соответствующее представлениям 1960–1970-х годов о трех «больших расах», регулярно встречается в плакатах и поздравительных открытках тех лет, посвященных Дню международной солидарности трудящихся 1 мая, Международному женскому дню 8 марта, Дню защиты детей 1 июня и т. п. На плакате «В надежных руках» (30/1973) к черной, белой и желтой руке, держащим оливковую ветвь мира, добавлены еще две – коричневая и красная. Его автор – А. Рефрежье (США), участник Всемирного конгресса миролюбивых сил в Москве.

Самый массовый за всю его историю IV всемирный фестиваль молодежи и студентов летом 1957 года в Москве стал не только «кульминацией советско-негритянской дружбы», но и возможностью для сотен тысяч москвичей увидеть расовое и этническое разнообразие планеты.

Из воспоминаний 25-летнего в 1957 году фотокорреспондента ТАСС Николая Рахманова, снимавшего встречу делегаций на Киевском вокзале:

Это был такой порыв москвичей, порыв россиян – почувствовать единство и познакомиться с миром. У меня это вызывало огромную радость в душе, чувство, что все-таки мы – люди мира, что мы принимаем всех гостеприимно, готовы всех накормить, напоить[162].

Один из снимков Рахманова – панорама заполненной народом Ивановской площади в Кремле:

Главным на сцене был огромный афроамериканец с саксофоном. Он с таким упоением, с открытой душой играл блюз. Люди на площади танцевали, обменивались дружескими подарками – значками, сувенирами. Это было замечательно, неповторимо[163].

(Термины «россияне» и «афроамериканец» объясняются, по-видимому, тем, что воспоминания зафиксированы в 2017 г.)

«Крокодильцы» не отставали: августовские выпуски 1957 г. наполнены сочными позитивными репортажами с фестивальных площадок, пестрой экзотикой разноцветных одежд и веселых молодых лиц. Здесь нет места критике или сатире, только любование, только восторг. На рисунке Е. Горохова, посвященного «Встрече девушек» (21/1957), под ярко освещенными окнами бального зала, где танцуют невероятной красоты девушки из разных стран, с букетами ждут своих подруг парни – брутальный и ревнивый усатый мексиканец в сомбреро, застенчивый китаец в синем френче, африканец с неизменной серьгой в ухе, индус, выходец с Балкан и некий блондин в берете и алом шейном платке – скорее всего, француз. В том же номере – плакат И. Семенова, где над пестрой танцующей толпой возвышается МИР – русоволосый гигант в рабочем комбинезоне. В руках он держит пачку бумаги с шапкой «Мы – за мир», сплошь испещренную подписями на разных языках. «Самая большая коллекция автографов – у меня!» – гордо сообщает он читателям.

Перевести в разряд visual minorities белых европейцев и американцев несложно. Художникам обычно помогает стандартный набор аксессуаров – лихо заломленные модные шляпы, хорошо сшитые клетчатые костюмы, темные очки, фотоаппараты, яркие принты, отважная длина юбок и смелые прически у дам, бороды и трубки в зубах у джентльменов. Это своего рода light-версия образа высокомерного и беспринципного заокеанского капиталиста, излюбленного героя карикатур Бориса Ефимова и других «крокодильцев». С трубкой и в шляпе, да еще и с охапкой узнаваемых бутылей рижского бальзама нарисован И. Семеновым и белокурый латыш (02/1971), недаром на «безрадостном потребительском фоне» Прибалтика считалась советской заграницей.