Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре

В связи с этим имеет смысл обратиться к советской визуальной пропаганде и ее методам фиксации расизма и колониализма как явления. Противоречие между заказом на создание визуального национального конструкта и желанием художников использовать этническую экзотику национальных окраин[154] дополнялось «весомым, грубым, зримым» воплощением образов врагов – звероподобных фашистов, империалистов-колонизаторов и расистов всех мастей, и сочувственным – потенциальных друзей, угнетенных, но не сломленных окончательно.

При анализе визуального нарратива можно выделить три ключевых блока вопросов:

а) собственно, тема расизма и колониализма через популярную идеологическую оптику «их нравы»;

б) фиксируемые источником расовые и этнические клише по отношению к представителям зарубежных стран;

в) расовые и этнические клише по отношению к жителям собственной страны. Последняя тема может быть проанализирована также через призму дружественных и идеологически выдержанных зарубежных карикатуристов. Предыдущие главы показали, что в указанный период по отношению к собственному нерусскому населению практиковалась, по сути, колониальная схема визуализации этносов, где ключевая роль была отведена не раз уже упоминавшемуся «ласковому расизму» – мягкому, но постоянному подчеркиванию морфологических особенностей жителей отдельных регионов и выстраиванию четкой иерархии, где первенство отдавалось русскому этносу. Осознавалась ли эта схема художниками и темачами-редакторами – вопрос открытый.

Невысокий процент этнически окрашенных карикатур в «Крокодиле» и «Мастерах советской карикатуры» (в среднем до 2–2,5% от общего числа иллюстраций) объясняет тот факт, что даже в многотомное издание «История глазами Крокодила. ХX век. Люди, События, Слова» не вошла глава о национальном вопросе. В то же время появляющаяся из номера в номер политинформация о международном положении включает множество изображений, которые позволяют четко охарактеризовать визиотип союзников и врагов, людей и не людей.

Термин «расизм» широко распространился после Второй Мировой войны[155]. Советский Союз с первых лет своего существования официально выступал против расового неравенства, последовательно ратифицировав установочные документы ООН и ЮНЕСКО по противодействию расовой дискриминации и расовым предрассудкам[156]. При этом, как признают эксперты, вывеска идеологии дружбы народов и пролетарского интернационализма скрывала прямо противоположные представления и практики[157]. Некоторые из этих документов были приняты по итогам VII международного конгресса антропологических и этнографических наук (МКАЭН) в августе 1964 г. в Москве[158] и проводимого параллельно с ним совещания экспертов по биологическим аспектам расовой проблемы, инициированного ЮНЕСКО[159].

Так, в Декларации о расе и расовых предрассудках 1967 г. говорится: «Необходимо вести исследования в области общественного использования этих средств [массовой информации] для определения их влияния на формирование убеждений и норм поведения в связи с расовыми предрассудками и расовой дискриминацией. Так как средства массовой информации охватывают широкие слои населения, сильно различающиеся по уровню образования и общественному положению, они могут играть решающую роль как в поощрении расовых предрассудков, так и в борьбе с ними. Действия лиц, работающих в области массовой информации, должны быть направлены на развитие взаимопонимания между группами и коллективами. Они не должны давать стереотипных представлений о народах, рисующих их в смешном виде. В печати следует избегать упоминаний о расовом происхождении, когда это не имеет прямого отношения к сути дела»[160]. Разумеется, этот документ был ратифицирован СССР, и, разумеется, его положения регулярно нарушались.

Пресловутый советский интернационализм, равенство рас и этносов – официальная идеологическая позиция – привели к появлению визуальных и языковых клише, тиражируемых прессой, детской литературой и кинематографом. При этом наиболее популярные образы – разумеется, контрастные, черно-белые.

В идеологическом контексте советской пропаганды чернокожие жители Африки и Америки были привлекательны тем, что являлись жертвами эксплуатации и расизма и, соответственно, считались союзниками в борьбе с мировым империализмом[161].