Апология обломков. Руинная тема в контексте истории европейской культуры

Он был практически ровесником XX века (родился в рождественский вечер 1903 года) и прожил 69 лет почти безвыездно в Нью-Йорке, в районе Найек. Работал продавцом текстиля, помогал всю жизнь семье (ухаживал за братом, болевшим церебральным параличом). Однако имел столь удивительную чуткость к миру и тягу к знаниям, что стал идеальным почти знатоком, коллекционером и фланером. Он приобрел большие знания в разных областях творческой деятельности: живописи, литературе, натуральной истории, опере, астрономии, кинематографе. И в своих воображаемых путешествиях связывал различные энергетические поля, что пронизывают Вселенную. Подобно Одоевскому, он старался удержать единство универсального знания, ориентируясь на собственную творческую интуицию, то, что Одоевский называл инстинктуальным познанием.

Начиная с 1930-х годов и до конца дней Джозеф Корнелл создает свои известные серии в технике коллажа и инсталляции в застекленных теневых коробочках (shadow box). Будто «Городок в табакерке» Одоевского, коробочки (часто из-под сигар) наполнены разными чудачествами. У Одоевского в «городке» живут детали механизма музыкальной шкатулки, у Корнелла – фрагменты странной коллекции: вырезки из гравюр и фотографий викторианской чаще эпохи, репродукции старинных картин, географические карты, макеты зданий, найденные объекты, как то: курительные трубки, колбочки, рюмочки, геологические окаменелости. В 1951 году Марсель Дюшан писал о Корнелле: «Лично я причисляю его к лучшим сегодняшним американским художникам». Марк Ротко в письме к Корнеллу признавался, что думает о нем и о той непостижимой магии вещей, что Корнелл создает.

В 1936 году художник участвовал в выставке «Фантастическое искусство, Дада, Сюрреализм» в Музее современного искусства Нью-Йорка. Однако сам Корнелл, повторим, себя к каким-либо течениям не причислял. Он был именно романтическим фланером, одиночкой в мире собственных грез и фантазий. И в этом тоже наследовал романтику Одоевскому.

Отмежевываясь от сюрреалистов, Корнелл акцентировал их «черную магию». Тогда как сам желал явить магию белую, позитивную и неразрушительную. К слову, он был очень религиозным человеком. Детское восхищение вдруг открывшимися чудесами мироздания, которые сыплются на тебя будто из шляпы волшебника, конечно, сближает Корнелла с героями сказок и их авторами. Уверен, если бы Корнелл был знаком с Кэрроллом, им было бы что сказать друг другу. С кэрролловскими странами чудес теневые коробочки Корнелла роднит пристрастие представить мир как пазл, кроссворд, требующий аналитической и остроумной разгадки, а также умение точно нажать на детские пружины психики: например, созерцать целые материки сквозь замочную скважину, щелочку приоткрытой двери. Понятно, что мир сквозь замочную скважину – это прямая параллель являющегося во сне пространства сказок Одоевского («Городок в табакерке»). Конечно же, Одоевский предвосхитил, а Корнелл открыл те возможности трансформации пространства, которыми обладает новая технология визуализации реальности в автоматах оптических иллюзий. У Одоевского это давшая название целому роману «Косморама», а у Корнелла анимация его коллажного мира средствами немого кино.

В обоих случаях создается прецедент воображаемого путешествия взаперти собственного кабинета. Истоки таких воображаемых путешествий в поисках универсального знания следует искать в маньеристических и барочных кабинетах курьезов (Wunderkammer), в Кунсткамерах. Воображение может связать время и пространство разными путями. Культурно-исторические мифы, соединяясь с персональным опытом и памятью, дают жизнь сериям Корнелла «Игровые автоматы Медичи» («Medici Slot Machins»), «Наборы мыльных пузырей» («Soap Bubble Sets»), «Отели» («Hotels»)[115].

В папке «Натуральная философия» им была отмечена фраза о стремлении к той эре, где нет различия между художниками и учеными. Все стремятся понять место Человека в Универсуме. Геометрические формы, паттерны рассматривались им в отношении к божественному порядку Вселенной. В этом он был близок и к мастерам Ренессанса, и к авангардистам начала XX века, и к абстрактным экспрессионистам. За век до Корнелла подобные мысли формулировал «русский Фауст» Одоевский.

Корнелл путешествовал в своем «воображариуме». Когда в конце 1950-х пришло признание и открылась возможность реальных странствий, он остался дома, предпочитая мыслью находиться в разных точках планеты одновременно.