Апология обломков. Руинная тема в контексте истории европейской культуры

Античность в лице Вергилия подарила и элегический образ руины как личного переживания времени и памяти о невозвратном.

Христианская культура в переживание руинных тем привнесла новое трагическое ощущение линейного движения времени по направлению к его концу. Цикличность темпоральности язычества сменилась эсхатологическими темами. С раннего Средневековья руины символизировали поверженную языческую культуру, одновременно – бренность, суету сует и грех гордыни. Воспроизведенный в различных памятниках искусства и литературы миф о Вавилонской башне эту тему краха богоподобных претензий человека уникально артикулировал.

Ренессанс и маньеризм создали очень красивый и вдохновенный образ руины. В обломках, фрагментах несовершенного дольнего мира мы прозреваем высшие смыслы божественного совершенства, завещанные философией Платона идеи/эйдосы.

Внутри барокко руина стала частью большого проекта каталогизации мира и восприятия его гигантским, щедрым в деталях атласом, в котором естественнонаучное знание становится доказательством гармонии Универсума. Однако по контрасту с таким позитивным отношением к развалинам крепнет и меланхолическое мирочувствие. С эпохи барокко руины выступают главным атрибутом черной меланхолии, vanitas, суеты сует.

Эта заданная XVII столетием амбивалентность восприятия руин определит отношение к ним в новое время. Одна линия: руина как рабочий материал для восстановления какого-либо большого проекта, археология, реставрация и тому подобное. Другая линия: метафорическая руина как непреодолимое препятствие на пути достижения личной гармонии, совершенства. Трещина между двумя линиями с течением времени все более углубляется. С властью классицистического канона руины становятся словно аутсайдерами официальной культурной политики. Однако фактически они заполняют гигантскими сонмами образов ту теневую, «готическую» сферу культуры, что являлась изнанкой официоза, давала объем пониманию жизни. Возвышенные аффекты и идеи Non finito теме руин придали новую силу.

С XIX века руины, будто баррикады на картине Делакруа, просто-таки формируют оппозицию имперским или (и) прогрессистским претензиям, желанию перекроить мир по шаблону, нечувствительному к конкретным людям, их биографиям и судьбам. Биографии людей-коллекционеров тайного знания, фланеров, архивариусов создают собирательный образ агента той невидимой власти, что подтачивает любой догматичный тоталитарный проект. До сих пор эти «руинные люди», чудаки и маргиналы, своим тихим сопротивлением отвоевывают территорию свободы.

Крах модернистского проекта в XX веке и воцарение исторического пессимизма реабилитировали руину в новом качестве. Она превратилась в живого соучастника по формированию новой идентичности человека рефлексирующего и чуткого. Модификация темы реабилитации руины в деле выстраивания субъектной идентичности сегодня определяет взаимодействие разных видов искусств в интермедиальных агрегаторных пространствах.

Гравюра по рисунку Жана-Батиста Удри. Свеча. Иллюстрация к басне Лафонтена CLXXXI. 1755–1759. Частная коллекция. Интересную иллюстрацию создал в эпоху рококо (1755–1759) Жан-Батист Удри к басне Лафонтена «Свеча». Сделанная из воска пчелиных сот Свеча захотела повторить героический жест древнегреческого мудреца Эмпедокла. Он, как известно, в порыве горделивого безумия решил быть неуязвимым и бессмертным, как боги, и прыгнул в кратер вулкана. Свеча позавидовала прочным после обжига кирпичам. Упала в огонь и там сгорела. Яркая диспозиция: тающая свеча изображена напротив кирпичей, сложенных в виде руинной постройки. Считывается сентенция: уязвленные временем смиренные руины оказываются надежнее, умнее и прочнее, чем эффектные герои, сгорающие в порыве пылких потуг обрести бессмертие.

<p>Иллюстрации</p>

Для гетеротопий руинных пространств принципиален образ Орфея, спускавшегося в Аид ради любимой Эвридики. Ян ван Оссенбек по картине Франческо Бассано. Орфей играет среди зверей. Музыка двигает деревья и горы. Гравюра из цикла Theatrum Pictorium. Издатель Давид Тенирс Младший. 1660-е. Собрание Сергея Хачатурова

Пауль Клее. Angelus Novus. Монопринт. 1920. Музей Израиля, Иерусалим

Амико Аспертини. Поклонение пастухов. Ок. 1496. Берлинская национальная галерея