Апостолы двуликого Януса: Очерки о современной Америке

Есть у обитателей туннелей один свято чтимый закон: как в некоторые частные клубы, вход женщинам туда категорически запрещен. Единственная женщина, робко заглядывавшая в закутки подземной ночлежки, — Дороти Шульц с ее подчиненными. Многие, прожившие там уже не один год, по имени знали почти всех полицейских из ее отряда. Две сотрудницы отдела переписи населения решили проявить служебное рвение и, спустившись в «дыру», пересчитать ее обитателей. Разбуженные непрошеными посетителями люди перепугали женщин до полусмерти, и переписи не получилось…

Идя к зданию Секретариата ООН вверх по западной стороне Первой авеню, видишь в любой пасмурный день одну и ту же сцену—на зеленых скамеечках, укрывшись газетами, подложив под голову кучу тряпья, греются на солнце люди в оборванной одежде. Обитатели пещерной ночлежки под «Уолдорф–Астория» называют их «аристократами». Таких «аристократов» только на улицах Нью–Йорка бродит около 36 тысяч. В конце 60–х годов средний возраст рядового армии бездомных был пятьдесят лет, сегодня — тридцать шесть. Лишь каждому десятому из них городской муниципалитет предоставляет ночлежку в Бауэри хоть на какое–то время. Удел остальных — улица, заброшенные дома, закоулки автомобильных стоянок и складов, скамейки вокзалов.

В социологических исследованиях этих людей называют по–разному, но, независимо от этого, всех их объединяет одно: у них нет крова над головой, они не знают, когда и где им удастся поесть, весь день они проводят в поисках хлеба насущного и пристанища на ночь. Пещерные люди XX века, они бродят по улицам, освещенным неоновым светом реклам, зазывающих на экзотические Бермудские и Багамские острова, песочные пляжи испанской Коста–дель–Соль, курорты Ниццы и Акапулько. Для них эти места словно на другой планете, а взгляд их чаще устремлен не на рекламы, а в ближайшую корзину с мусором и остатками еды. На Пенсильванском вокзале, например, я встретил двух старушек–сестер, «зарабатывающих» себе на ночлег тем, что с утра до вечера ищут в телефонах–автоматах случайно оставленные десятицентовики. Посменно, одна дежурит, охраняя сумки с пожитками, другая обходит телефонные будки.

Американцы Эллен Бакстер и Ким Хоппер провели исследование, взяв интервью более чем у двухсот нью–йоркских бездомных. Опровергая утверждения тех, кто считает бездомных предрасположенными по натуре к бродяжничеству, исследователи пришли к заключению, что в действительности подавляющему большинству из них никогда не представлялась возможность иметь крышу над головой и питаться по–человечески. Не имея жилища, они получают жалкое вспомоществование в виде грязного пристанища в Бауэри лишь в течение первого месяца. Что будет с ними дальше, никого не заботит. Многие опускают руки, спиваются и в ответ на безразличное к ним отношение «уходят из общества», игнорируя все его законы и нормы приличия.

Вспоминается случай, в который поначалу просто трудно было поверить. В пятнадцати минутах езды от Нью–Йорка, в городе Пассейике, на улице Шерман–стрит, обнаружили семью, проживавшую в… фанерной коробке. Хозяин дома, во дворе которого она размещалась, сдавал ее за 30 долларов в неделю. Приехав по указанному в местной газете адресу, этого «жили–ща» я уже не нашел. Как объяснили мне игравшие на улице в бейсбольный мяч соседские ребятишки, буквально за час до моего приезда нагрянула полиция, оштрафовала хозяина дома и увезла с собой в неизвестном направлении бездомных родителей вместе с их грудным ребенком.

В разгар избирательной кампании по выборам нового мэра города газета «Нью–Йорк тайме» посвятила проблеме бездомных одну из редакционных колонок. «Хотя бродяги, по сути дела, народ мирный, — констатировала она, — но у населения они почему–то вызывают не жалость, а истерию». Сердобольность редакторов «Нью–Йорк тайме» не пошла дальше осуждения местных властей одного из городских районов, которые категорически воспротивились перевести бездомных в бараки военной базы, расположенной на его территории, под тем предлогом, что жители этих бараков «создадут серьезную проблему для ближайшего национального парка». Затею с бараками пришлось отложить…

* * *

Он появлялся откуда–то из ночи тихо, незаметно и всегда в одном месте — прямо под окнами моего дома на 67–й улице между Бродвеем и авеню Колумба. Подойдя к подъезду здания напротив, взбирался на ступеньки, сбрасывал с плеча котомку и укладывал ее в углу у двери. Достав из мусорной металлической корзины газету, старательно выстилал ею последнюю ступеньку, подложив под голову пожитки, устраивался на ночлег. С рассветом, еще до приезда мусорных машин, заглатывавших в свои «пасти» выставленные на тротуаре пластиковые мешки с отходами, он аккуратно сворачивал «простыню» и не спеша брел в сторону Центрального парка. Словно боялся, что мусорщики примут его за отходы и бросят спящего вместе с мешками под пресс.

Я видел его на этом месте многие месяцы и в жару, и в стужу. Поздно ночью, проходя мимо, на площадке подъезда можно было различить лишь силуэт спящего, повернувшегося спиной к тротуару человека.